Почему вина Леруа дороже Романе-Конти

В июне 2021 года компания Cult Wines по поручению частного коллекционера продала три бутылки Мюзиньи от домена Леруа. За ящик заплатили 142 000 долларов, около 47 333 за бутылку, и это на 123% превысило тогдашнюю среднюю аукционную цену. Джо Алим, который отвечает в Cult Wines за Большой Китай, объяснил сделку ненасытным спросом азиатских покупателей на верхушку бургундского рынка. Редкость тут буквальная: Мюзиньи урожая 2013 года домен разлил всего в 618 бутылок.

Уильям Келли, обозреватель журнала The World of Fine Wine, в 2020 году написал, что тем, кто сомневался в ценах Леруа, пришлось признать очевидное: вина домена возглавляют любой список самых дорогих, короткий или длинный. Drinks International в 2021 году подтвердил это: Мюзиньи Леруа оказалось самым дорогим вином в мире, со средней ценой 26 776 долларов за бутылку. У той же женщины есть и второе хозяйство, домен д’Овене, где делают белые гран крю.

Её зовут Лалу Бизе-Леруа, и восемнадцать лет она управляла Романе-Конти вместе с Обером де Вилленом.

Анри Леруа, отец Лалу, вёл семейный торговый дом Maison Leroy в деревне Оксе-Дюрес и на рубеже 1920-х и 1930-х годов стал клиентом и другом Эдмона Годена де Виллена, управляющего DRC. Великий домен тогда жил в долгах и приносил убытки. Совладелец Жак Шамбон уже в 1930-е годы искал случая продать свою часть, и в 1942 году, посреди войны, Анри её выкупил. Так семья Леруа стала владельцем половины Домен де ла Романе-Конти.

Младшая дочь Анри родилась в Париже в 1932 году. Назвали её Марсель, но с детства все звали её Лалу. Келли пересказывает семейную историю: в день рождения отец коснулся её губ каплей Мюзиньи 1929 года, а девочкой она допивала вино из бокалов, которые гости оставляли на столе. В 1955 году, в 23 года, Лалу взяла на себя Maison Leroy и начала покупать готовое вино по всему Кот-д’Ор.

В 1964 году Maison Leroy получил права на продажу вин DRC по всему миру, кроме Великобритании и США. Ещё через десять лет Лалу и Обер де Виллен сменили своих отцов и стали соуправляющими домена. Российский журналист Юрий Праушкин, побывавший у Лалу в январе 2022 года, записал рассказ знаменитого коллекционера Жака Шассёя о тех временах: тогда почти каждый мог приехать в домен и купить заветные бутылки по относительно разумным ценам.

Трещина пошла в 1988 году. С середины 1960-х бургундцы щедро лили на виноградники химию. Лалу осталась почти без вина, достойного её марки, и решила завести собственные виноградники. Она купила запущенный Домен Шарль Ноэлла в Вон-Романе с участками Ришбура и Романе-Сен-Вивана, где росли старые лозы, а затем виноградники Филиппа Реми в Жевре-Шамбертене. Деньги дала японская торговая сеть Takashimaya: вместе с сестрой Полин Лалу продала ей треть Maison Leroy и выручила 65 миллионов франков.

Новый домен стоял в той же деревне, что и DRC, и делал вино с тех же гран крю. Японский винный сайт Toplot напоминает, что Роберт Паркер дал первому Романе-Сен-Вивану Леруа, урожая 1988 года, 98 баллов, а Романе-Сен-Вивану DRC того же года 90. Соуправляющая превратилась в самого опасного соперника своего же домена.

Была и денежная причина. По версии Toplot, на США приходилась половина продаж DRC, домен получил оттуда массовые возвраты и обвинил Лалу в том, что она молча это допустила. 15 января 1992 года Лалу оставила пост соуправляющей, а Maison Leroy лишился прав на продажу вин DRC.

Как именно её убрали, источники пишут по-разному. Toplot считает, что исход решили голоса её родной сестры. Винный магазин Wine Watch в описании своей дегустации пишет, что её отстранили за предполагаемый конфликт интересов де Виллены вместе с частью семьи Леруа. Чарльз Кёртис в Decanter называет это добровольной отставкой ради двух собственных доменов. Келли добавляет печальную подробность. Сменивший её племянник Шарль Рош через три месяца погиб в автокатастрофе, его место занял брат Анри-Фредерик, а после его смерти, в начале 2019 года, соуправляющей DRC стала дочь Лалу, Перрин Феналь. Акции DRC Лалу сохранила, и Праушкину об Обере де Виллене она говорила исключительно тепло.

О биодинамике Лалу узнала случайно. Её муж Марсель Биз заметил в женевской газете статью о виноделе Николя Жоли и показал жене. Келли она объясняла так: «Я знала, что химию на виноградниках надо прекращать, но не знала, чем её заменить». Перевод на биодинамику в 1988 году оказался одним из первых в Бургундии.

Милдью уничтожило большую часть урожая, и с гектара Романе-Сен-Вивана Лалу собрала всего 700 литров вина. Соседи, как она вспоминает, говорили, что эта сумасшедшая не видит, как умирают её лозы. Методу она не изменила. В 2016 году сертификат биодинамики получил и сам DRC.

Летом её лозы не подрезают. Келли называет урожай 2000 года, а сама Лалу в интервью Wine Lister в 2023 году сказала, что бросила обрезку ещё в 1988 году, потому что ей от неё делалось дурно. На форуме Wine Berserkers один из участников, хорошо знающий домен, рассказывал, что виноградник перевели на нестандартно высокие столбы, и побегам стало хватать места. Праушкину Лалу в 2022 году прямо сказала, что против плетения побегов: листва густеет, и растёт риск милдью. Её побеги просто тянутся вверх, и участки Леруа видны с дороги, они выше соседских.

Больные лозы не выкорчёвывают целыми рядами. Их меняют по одной, черенками из собственных старых лоз. «Виноградник должен быть как деревня, где младенцы и старики живут рядом с детьми и взрослыми», сказала она Келли.

Праушкину Лалу назвала цифру, которую в домене подсчитали за все годы: средний урожай от 15,6 до 15,7 гектолитра с гектара. Брюс Сандерсон из Wine Spectator ещё в 2008 году назвал урожаи Леруа, пожалуй, самыми скупыми в Бургундии: в 2006 году вышло 19 гектолитров. Критик Джинни Чо Ли записала для 2012 года всего 9 гектолитров. Сравните это с Мюзиньи, где домену принадлежат 0,27 гектара. Инвестиционная компания Rare Wine Invest подсчитала, что закон разрешает Леруа разлить с этого участка до 1 350 бутылок, а в 2011 году получилось 892.

Бывали годы, когда гран крю не выходили вовсе. В 2004 году, рассказывала Лалу Wine Lister, недозрелых ягод оказалось столько, что весь урожай деклассифицировали в простой Бургонь.

В погребе ту же скупость видно по рукам. Виноград сортируют пятьдесят человек, и у пино нуар гребень вырезают вручную, оставляя ягоды целыми на плодоножках. Джинни Чо Ли в 2013 году описывала брожение целыми гроздями, так что здесь источники расходятся. Бочки только новые, и все от бондаря François Frères. Праушкину Лалу сказала, что сами они лучше бы не сделали.

Чарльз Кёртис в Decanter замечает главное. Скупые урожаи и жёсткий отбор у Лалу многие уважали, но мало кто мог повторить: окупается такой метод только при её ценах.

В декабре 2021 года Анжелик де Ленкесань, соучредитель и директор онлайн-аукциона iDealwine, назвала пятьдесят самых дорогих лотов площадки. Праушкин пересказал итог: самой дорогой бутылкой торгов 2020–2021 годов стала Мюзиньи 2006 года от Леруа, 28 244 евро. Самым дорогим лотом DRC из нескольких бутылок за тот же период оказалась сборка из двенадцати разных бутылок урожая 2017 года, ушедшая за 42 857 евро. Одна бутылка Леруа обошлась почти как восемь бутылок из того лота DRC.

На винном форуме Reddit новичок спросил, стоит ли DRC своих денег. Один из участников ответил, что есть производители и дороже, и первым назвал Леруа. Другой добавил, что Леруа на его вкус пьётся лучше DRC. На Wine Berserkers ветеран вспоминал прежние времена: DRC и Леруа тогда было легко достать, и только гран крю Леруа уже заметно дорожали, пока Ришбур и Романе-Сен-Виван DRC стоили наравне с соседями. В другой ветке того же форума коллекционер удивлялся, почему у Леруа дороги даже деревенские вина и простой Бургонь.

Сравнение один к одному случилось осенью 2026 года. РБК Вино рассказало о благотворительном аукционе в замке Кло-де-Вужо, где собирали деньги для аббатства Сито. Арно Орсель, глава Братства рыцарей Тастевена, полтора года уговаривал домены Кот-д’Ор прислать лоты. Шесть бутылок Кло-де-Вужо 2014 года от Леруа ушли за 50 тысяч евро, три магнума Ла Таш от DRC за 62,5 тысячи. По объёму это одно и то же, и сосед вышел дороже.

Рынок тоже не только растёт. Rare Wine Invest в январе 2025 года писала, что все главные индексы Liv-ex в 2024 году упали как минимум на 9%, а Леруа в рейтинге Liv-ex Power 100 при этом поднялся с десятого места на девятое.

На форуме Wine Berserkers один коллекционер спросил, чем Maison Leroy отличается от домена, и опытный участник ответил, что из-за похожих этикеток их постоянно путают, хотя ничего общего у них почти нет. Под именем Леруа сегодня выходят вина трёх хозяйств:

• Domaine Leroy занимает, по словам самой Лалу, 22 гектара 19 аров и 85 сантиаров. Владельцев у него, как она объяснила Праушкину, трое с равными долями: она сама, её сестра и Takashimaya.
• Domaine d’Auvenay принадлежит только Лалу. Это 4,8 гектара в шестнадцати апелласьонах, первый урожай вышел в 1989 году.
• Maison Leroy сам вина не делает. Дом покупает его в бочках и в бутылках и держит в погребе до продажи, а купленное уже в бутылках узнаётся по пробке без марки Леруа. Старые бутылки Maison Leroy с семейных участков, например Мерсо Ле Нарво или красное Оксе-Дюрес, Келли считает по сути доменными винами.

Дороже Романе-Конти Леруа стоит там, где у неё крошечный участок и меньше тысячи бутылок в год, как в Мюзиньи. В остальном два соседа идут почти на равных, и за каждой бутылкой Леруа стоят пятнадцать гектолитров с гектара и пятьдесят пар рук на сортировке.