Почему Clos Saint-Jacques так и не стал Гран Крю

Луи Трапе запомнил тот день по сигарете. В тридцатые годы в Жевре решали, каким виноградникам носить имя гран крю, и хозяин Clos Saint-Jacques граф де Мушерон пришёл на комиссию с откровенным презрением к самой затее. Он закурил прямо за столом. Докуривать его отправили на улицу, пока остальные совещались, а анкету на высший ранг он так и не заполнил. Предлагать статус за него никто не стал, и лучший склон над деревней записали в премьер крю. Эту историю со слов Трапе пересказывает Джаспер Моррис.

Прошло почти девяносто лет. Я коллекционирую вино и давно слежу за этим клосом: бумажный ранг и цена бутылки живут здесь каждый своей жизнью, и мало где это видно так ясно.

Имя склону дала каменная статуя святого Иакова, найденная когда-то внутри стен. Через Жевре шли паломники в Сантьяго-де-Компостела, и клос был одной из их остановок. В начале XX века Камиль Родье ставил Clos Saint-Jacques сразу после Шамбертена и Кло де Без.

Местная газета Бьен Пюблик в 2011 году объяснила отказ графа политикой. Мушерон был роялистом до мозга костей и не сделал ни шага, когда республика вводила систему апелласьонов.

Есть и версия суше. Согласно ей, только что созданный INAO допускал к гран крю лишь участки, граничащие с Шамбертеном или Кло де Без. Аллен Мидоус, автор издания Бургхаунд, на мастер-классе в 2023 году напомнил, где лежит клос: в Комб-Лаво, севернее, тогда как все гран крю Жевре вытянуты одной полосой посреди склона и касаются одного из двух великих соседей. Повысить ранг можно и сейчас: Кло де Ламбре получил гран крю в 1981 году, Ла Гранд Рю в 1991-м. Мидоус уточнил, что INAO при этом смотрит на землю, и вино его почти не интересует.

Его жена Марсель происходила из семьи Серр из Мерсо, как установил автор сайта Уайнхог Стин Оман. Граф умер в 1943 году, она в 1953-м. Через год клос выставили на торги.

Семья Эсмонен знала эту землю лучше покупателей. Сильви Эсмонен рассказывала Бьен Пюблик, что её дед и прадед обрабатывали клос и делали из него вино до самого разорения графа. Анри Эсмонен был испольщиком и на торгах купил 1,6 гектара той земли, на которой работал.

Остальное разошлось между Руссо, Фурье и домом Клер-Дау. Делили полосами: каждый получил участок от верхней стены до нижней, со всеми почвами склона. Низ клоса, по словам Руссо, в год продажи был засеян люцерной. В 1985 году Клер-Дау распался, и половина его доли ушла к негоцианту Луи Жадо.

Сегодня на 6,7 гектара приходится пять имён: Руссо 2,21 гектара, Эсмонен 1,6, Бруно Клер и Жадо по одному, Фурье 0,89. Мидоус заметил, что при такой нарезке ни у кого нет лучшего места.

Критик Джинни Чо Ли начинает разговор о клосе со стены. Она высотой два метра, закрывает лозы от ветра, и внутри теплее, чем снаружи. Склон смотрит на юго-восток, виноград зреет ровнее, чем у соседей.

Уклон по бургундским меркам крутой: 17 %, вверху ещё круче. Высота от 290 до 345 метров, верхняя стена на сорок метров выше верха Кло де Без. Почва вверху лежит слоем в 15 сантиметров, внизу больше тридцати, и до 45 % в ней составляют камни, скатившиеся сверху. Моррис описывает три яруса: белый мергель наверху, ниже бурые глины, и мелкий камень повсюду.

Мергель плохо пьёт воду, и в июне 2022 года это обошлось Руссо дорого. Ливень, разогнавшийся по соседним участкам, смыл землю вниз, и двести тонн её пришлось поднимать обратно на склон. Об этом Сирьель Руссо рассказала автору Бургунди Репорт.

Американский винодел Джош Бергстром однажды спросил её, почему участки клоса не собирают и не бродят отдельно. Сирьель ответила так, что он пересказал разговор дословно: «Зачем нам это? Это Clos Saint-Jacques. Внутри этих стен один организм, как деревня».

У Руссо клос всегда считали выше собственных гран крю Рюшот, Мази и Кло де ла Рош. Так пишет Ремингтон Норман, и доказательство тому в погребе: этому вину дают больше нового дуба. По данным Морриса, в бедном 2004 году его было 60 %, в мощном 2005-м все сто. В юности Руссо светлый и кажется проще, чем есть, а потом живёт удивительно долго. С 2014 года рядом с Эриком Руссо работает его дочь Сирьель, геолог по образованию.

Жан-Мари Фурье ведёт самую маленькую полосу, и часть лоз на ней посажена около 1910 года. Нового дуба у него не больше 20 %. Свой стиль он нашёл в 1997 году, когда отказался переливать вина после яблочно-молочного брожения, хотя так делали все. Отец, который следил за каждым его шагом, возражал: так никто не делает, и я не делал. Вина остались на осадке и прекрасно сохранились. Кроме обычного клоса Фурье выпускает кюве Сент-Оноре, и Джинни Чо Ли нашла его ещё тоньше.

Сильви Эсмонен вернулась к отцу в 1990 году с одним условием: всё вино отныне разливают под своим именем. Побывав на дегустации в Домен де ла Романе-Конти, где бродят целыми гроздьями, она попробовала так же у себя. Её клос уходит в бочки, из которых новых от 70 до 80 %, а в иные годы все.

Жадо досталась половина старых лоз Клер-Дау, посаженных в 1957 и 1962 годах. Больше сорока лет, с 1970 по 2012 год, вина дома делал Жак Лардьер, и нового дуба он давал немного. Коллекционер из Ванкувера Сид Кросс считает Жадо недооценённым: среди пяти хозяев это единственный негоциант, и от него ждут меньшего.

Вторая половина тех лоз у Бруно Клера: часть посажена в 1957 году, часть в 1972-м. Он кладёт в чан от трети до половины целых гроздей и около 35 % новых бочек. Бруно Клер, у которого здесь гектар, сказал газете Бьен Пюблик: «Бесспорно, этот премьер крю выделяется из общего ряда».

Участники одной слепой дегустации на форуме Вайн Берсеркерс ставили каждый клос в пару с другим вином, и в каждой паре клос оказывался строже и плотнее по танинам.

В январе 2006 года Сид Кросс купил в магазине Британской Колумбии бутылку Руссо 2002 года за 190 долларов. На Сотбис выставили лот из двух бутылок Руссо, 2000 и того же 2002 года. У бутылки 2000 года налив стоял в горлышке и были видны следы старого подтёка, а весь лот оценили от 1500 до 2200 долларов. Кросс в 2020 году открыл свой 2002-й на вертикальной дегустации и нашёл его молодым и ярким.

Ещё нагляднее вышло у Говарда Дэвиса. В последний день апреля 2026 года он собрал все пять клосов урожая 2007 года, и новозеландский критик Джефф Келли выписал рядом цену выхода и нынешнюю оценку. Руссо стоил 377 новозеландских долларов, а сейчас его оценивают примерно в 2645. Фурье вырос с 225 до 1085, Эсмонен со 170 до 465, Жадо с 200 до 395. С выхода Жадо примерно удвоился, а Руссо подорожал почти всемеро. Сам Келли сомневается в такой оценке: имя Руссо ценят так высоко, что с самим вином её сверяют не всегда.

Группа всё же поставила Руссо первым. Келли честно добавил, что дегустация шла открыто и Руссо налили последним.

Мидоус на том же мастер-классе прикинул, что повышение до гран крю добавило бы ценам от трети до половины при тех же хозяевах и том же вине. Организатор мастер-класса заметил, что рынок справился без INAO: Амурёз в Шамболе стоит дороже большинства Бонн-Мар, и с Clos Saint-Jacques та же история. На английском винном форуме участник дегустации всех пяти 2017 года признался, что цена Руссо оказалась выше, чем он ожидал. На Реддите кто-то написал, что побывал у стен клоса, но бутылку себе позволить не может.

В России клос найти можно. В московской винотеке Бургунди стоит Фурье Вьей Винь 2016 года. Русских текстов о самом винограднике почти нет: Яндекс отдаёт карточки магазинов, и единственная заметная статья, у Ламбье Вайнс в 2023 году, ставит клос в один ряд с Кро Парантю и Амурёз.

Урожай 2015 года Джинни Чо Ли оценила наравне с гран крю Кортон, Кло де Вужо и Эшезо и советовала не трогать их хотя бы десять лет. Фурье того года, по её словам, легко проживёт двадцать или тридцать. Ричард Янг, глава аукционных продаж вина в Сотбис, выделяет у Руссо собранный 2010 год и щедрый 2015-й: в такие годы клос встаёт рядом с гран крю дома.

Сид Кросс на вертикали в 2020 году открыл восемь бутылок, и старые годы показали разное. Руссо 1999 года был самым тёмным, всё ещё развивался и, по мнению Кросса, требовал лет. Руссо 1995 года оказался старше своего возраста, как многие вина этого года сейчас. Руссо 1989 года уже совсем готов.

С 2007 годом всё сложнее. Дженсис Робинсон описала то лето как сырое, с гнилью на пино нуар и очень строгим отбором. Весной 2026 года Джефф Келли назвал Эсмонен того года полностью зрелым.

Один коллекционер на Реддите открыл рядом несколько клосов 2013 года: Руссо справился заметно лучше других. А Фурье 2008 года на мастер-классе Мидоуса прозвучал тихо, и за повышение клоса до гран крю на его примере подняли руки 20 участников.

Бруно Клер говорит, что у клоса, как у гран крю, слабых лет не бывает. Фурье 2008 года с ним вряд ли согласится.

Ричард Янг сформулировал это без оговорок: «Хотя формально это всего лишь премьер крю, по качеству Clos Saint-Jacques это гран крю». Ремингтон Норман пишет, что хороший клос легко принять за Шамбертен. Клайв Коутс ставит его на голову выше всех прочих премьер крю Жевре.

Возражают люди, которые знают клос изнутри. Команда импортёра Беки Вассерман признаёт, что он соперничает с частью гран крю Жевре, но с двумя лучшими в их лучшие годы не равняется.

Похоже, так думают и хозяева. Джефф Келли пишет, что пятеро хозяев, похоже, договорились оставаться первыми среди премьер крю и не тягаться со знаменитыми соседями. Владельцам гран крю это тоже удобно, Мидоус прямо сказал, что они не хотят разбавлять свой клуб.

На Реддите в опросе о том, какой из бургундских премьер крю почти уровня гран крю больше всех заслуживает повышения, клос набрал 44 голоса, Амурёз 25. Участник дегустации всех пяти 2017 года вынес другой вердикт: репутацию клос заслужил, а ранг премьер крю его ничуть не смущает. Бруно Клер говорит о том же короче: знатоки ценят этот клос как самостоятельное вино, каким бы ни был его ранг.

О бутылках клоса коллекционеры спрашивают одно и то же, и ответы нашлись у тех, кто их открывал:

• Имя хозяина на этикетке. Пять домов делают пять разных вин, и на вторичном рынке Руссо 2007 года оценивают больше чем вшестеро дороже Жадо того же года.
• Слова Vieille Vigne и Cuvée Saint-Honoré у Фурье. Первое означает старые лозы, второе отдельную кюве.
• Негоциантский розлив. Пьер Бурэ и Доминик Лоран тоже выпускали клос, из купленного винограда или вина. Сид Кросс нашёл Бурэ 2001 года проще и грубее, а Лоран 2002 года, по его сведениям, сделан из вина Эсмонен.
• Уровень налива и подтёки. Аукционные дома описывают их в каждом лоте, как у бутылки 2000 года из лота Руссо на Сотбис, где налив стоял в горлышке и были видны следы старого подтёка.
• Пробка. Автор Бургунди Репорт открывал Бурэ 2005 года: пробка сначала будто приварилась, а потом сломалась на две трети. Для старых бургундских бутылок это обычная история, и к ней стоит быть готовым.
• Год урожая. Сильные годы, которые называют Ричард Янг и Джинни Чо Ли, это 2010 и 2015; Эсмонен 2007 года уже пора пить.

Граф де Мушерон не дожил до продажи клоса, а его отказ заполнить анкету пережил и его, и республиканскую комиссию. Пять полос склона так и числятся премьер крю, и коллекционеры платят за них как за гран крю.