Как читать этикетку винтажных вин Бордо

Джеймс Грандисон отдал на аукционе около 5000 долларов за лот Бордо, и среди бутылок был Château Lafleur 1949 года. Консультант по подлинности вина Морин Дауни из Chai Consulting повертела Lafleur в руках и сказала: «Стекло правильное, но мне не нравится бумага, не нравится печать, капсула выглядит странно. Пробка может оказаться новой пробкой в старой бутылке». Он сказал аукционистам, что Дауни осмотрела покупку и сочла её подозрительной, и деньги ему вернули без спора. Бутылку Дауни так и не открыла: ей хватило бумаги и краски.

Я собираю старые вещи с детства, и та же привычка разглядывать бумагу работает у меня и со старым Бордо.

• Розлив. Строка mis en bouteille au château значит короткую историю вина от сбора до бутылки, а розлив в регионе говорит о негоцианте; у шатоского розлива это видно даже на пробке.
• Апелласьон и дата. Appellation Contrôlée не ставят на урожаи до 1935 года, слово AOP не раньше 2009-го, а год на этикетке называет сбор урожая, не день розлива.
• Класс. Слово классификации на этикетке должно совпадать с годом: Mouton стал первым вином только в 1973-м, у Сент-Эмильона и Сотерна свои даты и ступени.
• Владелец и подпись. Имя и подпись на этикетке принадлежат тому, кто владел шато именно в этот год.
• Капсула. Буква R, N или E называет, кто разлил вино, а цифры перед ней называют департамент разливщика.
• Бумага и стекло. Бумага, клей и стекло должны состариться вместе с вином: свежесть одного при ветхости другого выдаёт подделку.

«Mis en bouteille au château» и «mis en bouteille à la propriété» значат одно и то же: вино сделали и разлили на территории одного хозяина, и цепочка остаётся короткой. «Mis en bouteille dans la région de production» говорит другое: виноград собрали у разных хозяйств региона, а разлили на складе или у негоцианта. У шатоского розлива это видно даже на пробке: год и название шато отпечатаны прямо на дереве, не только на бумаге, и новая пробка в старой бутылке обычно этих примет не несёт вовсе.

До 1924 года великие шато Медока отдавали молодое вино бочками, а разливали его купцы. Барон Филипп де Ротшильд решил в 1924 году разливать весь урожай Mouton в самом шато и вернул ответственность за вино владельцам, отобрав её у бордоской торговли. Mouton был не один: в торговом доме Paulson Rare Wine пишут, что в 1920-х годах на розлив только в шато перешли Mouton, Lafite, Latour, Haut-Brion и Yquem. Margaux, Cheval Blanc и Pétrus продавали часть вина бочками ещё в 1950-х и 1960-х, и бутылка Cheval Blanc тех лет без строки mis en bouteille au château сама по себе ничего плохого не доказывает: её мог разлить и честный купец.

Среди купцов Paulson Rare Wine называет дома, которым доверяет: Берри Бразерс, Ван дер Мёлен, Бартон и Гестье, Джастерини энд Брукс. Но WineFraud.com предупреждает: имя того же бельгийского Ван дер Мёлена часто служит прикрытием подделок, так что громкое купеческое имя на этикетке не снимает вопрос, а добавляет его.

Эпоха негоциантского розлива закончилась резко. 28 июня 1973 года налоговые инспекторы пришли с проверкой в дом Крюз, один из самых знаменитых негоциантов Бордо: вместе с брокером Пьером Бером дом скупал дешёвое вино Лангедока и продавал его под этикетками Бордо, и так ушло около двух миллионов бутылок, а штрафы семья выплатила продажей своего классифицированного шато Pontet-Canet. Участник форума Wine Berserkers Марк Голодец пишет, что негоциантский розлив кончился именно после этого скандала; Winedoctor называет годом закона 1972-й, а WineFraud.com называет 1973-й. Для чтения этикетки разница в год не важна: чужое имя на великом шато шестидесятых никого не удивляет, на бутылке конца семидесятых оно уже требует объяснений.

Строка Appellation Contrôlée появилась в 1936 году, и на WineFraud.com из этого делают простой вывод: на бутылках урожаев до 1935 года её быть не должно. Там же советуют сверять подписи на этикетке с тем, кто владел шато в тот год: это следующая проверка. С 2009 года реформа Евросоюза разрешила вину вместо AOC нести слово AOP, Appellation d’Origine Protégée, и добавила на этикетку сорт винограда с годом урожая. AOC от этого не исчезло: вино законно носит обе маркировки сразу, но на бутылке урожая до 2009 года слова AOP быть не может.

Год на этикетке называет не день розлива. Винтаж значит год, когда виноград собрали и превратили в вино, совет вин Бордо прямо называет его годом рождения вина. Ещё одна метка возраста лежит на самом стекле: объём, например 75 cl, выдавлен на бутылках французского вина после 1930 года, и формат бутылки должен существовать в год урожая.

В списке примет, который журнал Decanter составил по семинару Морин Дауни и Сиобан Тёрнер, есть вопрос про Lafite 1811 года: может ли на нём стоять апелласьон Pauillac, появившийся в 1936 году, или фамилия Ротшильдов, которые купили шато в 1868-м? Ответ очевиден. Подделывают и сам год: мошенник Миклсон переклеил этикетки Lafite и выдал вино урожая 2001 года за куда более ценный 1982-й.

Список 1855 года составили маклеры, и в нём было 58 шато: четыре первых вина, двенадцать вторых, четырнадцать третьих, одиннадцать четвёртых и семнадцать пятых. Список поправляли дважды: в 1856 году добавили Cantemerle пятым крю, а в 1973 году барон Филипп добился для Mouton звания первого вина, и указ подписал Жак Ширак, тогда министр сельского хозяйства. На этикетке Mouton я первым делом смотрю, какой класс назван рядом с годом.

И это только красные вина. Сладкие Сотерн и Барсак ранжировали отдельно, и у них не пять ступеней, а три: одно шато, Yquem, получило единственный высший титул premier cru supérieur, следом шли одиннадцать первых крю и двенадцать вторых.

Cru Bourgeois в список 1855 года не входит вовсе, хотя новичка этот термин путает с классификацией. Ещё в 1858 году некий д’Армайяк поделил 248 крю буржуа на три категории в отдельной книге, но в список 1855 года их не включили. Первую официальную классификацию крю буржуа составили только в 1932 году, в 2007-м её отменил суд, а с 2010 года категория вернулась и с 2018-го живёт пятилетними пересмотрами с тремя разрядами: Cru Bourgeois, Cru Bourgeois Supérieur и Cru Bourgeois Exceptionnel.

На правом берегу своя классификация и свои даты. Первый список утвердили в 1955 году, и с тех пор его пересматривают примерно раз в десять лет. Первая классификация Сент-Эмильона включила 75 шато: 63 гран крю классе и 12 премье гран крю классе. Премье гран крю классе позже разделили на подкатегории A и B, и бутылка с буквой A на этикетке называет вино из самой узкой, высшей группы шато правого берега. Бутылку сороковых годов с такими словами я сверяю с этими датами особенно придирчиво.

Подпись и имя на этикетке принадлежат именно тому, кто владел шато в год урожая. Барон Филипп де Ротшильд подписывал этикетку Mouton лично начиная с 1924 года; подписи нет только на этикетках 1938, 1939 и 1940 годов, когда барона не было на месте, чтобы расписаться.

Pétrus 1961 года показывает ту же проверку с обратной стороны, и сразу в трёх историях. В лондонском ресторане Zafferano гость заказал Pétrus 1961 года, в карте он стоил 18 000 фунтов, и отказался даже пробовать: на пробке не было клейма шато. Агенты Pétrus в Британии, Corney & Barrow, подделку не нашли, но и подлинность подтвердить не смогли: при прежней владелице, мадам Эдмон Лубá, записи вели скупо, а пробки не клеймили вовсе. Пробка без клейма у Pétrus тех лет как раз нормальна.

Молодой человек под ником pARA1337 выиграл на eBay бутылку Pétrus 1961 года и собирался её перепродать. Участник форума WineOptics посмотрел на фото этикетки и заметил два несовпадения: год в этом месте этикетки Pétrus ставили только до 1950 года, а на бутылке шестидесятых должно стоять имя владелицы, Эдмон Лубá, которого на фото не было. Покупатель от сделки отказался.

Третью проверку провели коллекционеры Wine Berserkers по фотографии магнума Pétrus 1961 года. Justin_Bonner не увидел на этикетке круглой красной печати, похожей на сургуч, хотя она есть на всех бутылках, кроме негоциантских с другой этикеткой. Fred_Daniels заметил, что шрифт года выглядит современнее 1961-го. John_Morris подвёл итог: магнум без сведений о провенансе подозрителен заранее.

Буква на капсуле прямо называет, кто разлил вино. R значит Récoltant: сам сборщик винограда довёл дело до бутылки. N это Négociant, торговец, который вино не выращивал. Буква E появилась только после 2001 года как синоним N для аккредитованного склада, а до того различали лишь R и N. Первые цифры перед буквой называют номер департамента, к которому приписан разливщик.

Сама капсула-конже поверх пробки стала обязательной в 1960 году, а с 1 июня 2019 года её можно не ставить вовсе, так решил указ от 12 июня 2018 года. На капсуле, сделанной во Франции, в середине часто отпечатаны изображение Марианны и слова «République Française»: капсула-конже существует как подтверждение того, что акциз на спиртное уплачен. Год на капсуле и год на этикетке должны совпадать, иначе один из них моложе другого, и бутылка требует объяснения.

Бумага и стекло должны состариться вместе с вином одинаково, и несовпадение в возрасте одного из них выдаёт подделку надёжнее любой другой детали. Английский розлив старого Бордо часто узнают по стеклу: оно синее, в отличие от французского оливкового.

В апреле 2013 года Майкл Иган давал показания на процессе Уильяма Коха против Эрика Гринберга. Поддельный Lafite 1811 года выдала ему слишком прочная и толстая этикетка: бумага позапрошлого века хрупкая и тёмная. По Игану, оптические отбеливатели используют с конца 1940-х, и в чёрном свете такая бумага светится; Дауни называет другую дату, с 1957 года, но лампа одна и та же. Белый клей с 1960-х тоже светится под синей лампой, а этикетки, которые состарили партией в духовке, иногда несут призрачный отпечаток соседней этикетки. Мелочи встречаются даже в фактуре: по наблюдениям Игана, рельефные линии на этикетках Pétrus идут то горизонтально, то вертикально, смотря по винтажу. На части этикеток, которые Руди Курниаван заказывал в типографии, Иган нашёл водяной знак индонезийской фабрики Concorde; у Yquem, к слову, водяной знак стоит на всех этикетках с 1984 года.

Дауни сводит всё к одной картинке: если этикетка выглядит ужасно, а капсула безупречна, это, по её словам, как тело двадцатилетнего с лицом девяностолетнего.

Влажность решает, что будет с бумагой дальше. Выше 70 процентов непокрытая бумажная этикетка начинает коробиться, отслаиваться и покрываться плесенью, а пробке для сохранности хватает уже влажности от 50 процентов. У старого вина потёртая, пятнистая бумага это норма: она сходит от правильной влажности хранения, а не от небрежности, и безупречная этикетка на такой бутылке говорит скорее о подделке или о слишком сухом погребе, чем о бережном хозяине. Другой безмолвный свидетель, уровень налива: зазор между пробкой и вином. Аномально низкий налив говорит о жаре или сухости хранения, а не просто о прожитых годах.

Розлив, апелласьон, класс, подпись владельца, капсула, бумага и стекло складываются в одну картину задолго до того, как бутылку открывают. Каждая деталь должна согласовываться с остальными и с годом на этикетке, и расхождение между ними выдаёт подделку надёжнее любой одной детали по отдельности. По такому порядку читается и рядовой гран крю, и легендарный Pétrus или Mouton из истории выше.