Какие документы подтверждают провенанс вина

Простыми словами, провенанс это история непрерывного владения и хранения вина. Всего существует 5 документов: счёт первого покупателя, аукционный лист с номером лота, складская выписка, страховой полис и письмо хозяйства.

Абсолютно все аукционные дома, включая Zachy’s и Sotheby’s, в обязательном порядке изучают документы провенанса прежде чем допустить вино к торгам.

Sotheby’s считает наиболее желанным лотом хорошо хранившееся вино с безупречным происхождением. Причины строгости в требованиях к провенансу просты: с 2017 по 2019 годы был случай, когда Стивен Бёртон и Джеймс Уэллсли пытались собрать с инвесторов 99,4 миллиона долларов под залог поддельного вина.

Я разбираю их в таком порядке, начиная с бумаги, которую проверит любой покупатель:

• Аукционный лист: номер лота и отчёт о состоянии, их записывает аукционный дом.
• Счёт первого покупателя: дата, продавец, факт покупки.
• Складские документы: статус in bond или duty paid и годы стояния, их выдаёт склад.
• Письмо хозяйства: хозяйство подтверждает ex-château, выход прямо из погреба.
• Страховой полис: опись, где страховщик оценил вещь в деньгах.

Когда передо мной стоит выбор между лотами, я всегда отдам предпочтение совокупности факторов перед бутылкой с одним важным документом провенанса, но без информации об истории хранения за последние 15 лет.

Berry Bros. & Rudd сверяет бумаги с бутылкой до того, как возьмёт вино на продажу. Они первым делом обращают внимание на сам ящик. Если будут сомнения по аутентичности документов (штамп, лента и так далее), такая партия не попадёт на биржу аукционного дома.

С 2013 года у Petrus 12 приёмов защиты, а краску для капсулы хозяйство берёт у того же поставщика, что делает краску для долларовой банкноты. Серьёзные люди. На бутылках американского рынка покупатель так же смотрит наклейку импортёра (strip label) и если она повреждена или отсутствует, это может потянуть за собой потерю до 50% начальной стоимости.

Проще всего понять провенанс на одном ящике бордоского вина, который прошёл весь путь от покупки en primeur до продажи с аукциона.

Счёт на вино en primeur выставляет негоциант или мерчант, и цена в нём указана in bond: без уплаченных пошлины и НДС. Berry Bros. & Rudd включает в эту цену доставку на склад в Великобритании и страховку, где вещь оценена по стоимости из инвойса, пока право собственности не перейдёт к покупателю. Такое вино несёт провенанс с момента покупки, и это одна из причин брать его именно en primeur, если собираешься продавать бутылки позже.

Дальше ящик стоит на бондовом складе, и здесь рождается непрерывный ряд лет из складских счетов. London City Bond объясняет, что одобрение HM Revenue & Customs позволяет хранить вино под бондом, откладывая уплату акциза и НДС до момента вывоза. Когда партия уходит на аукцион, физического перемещения чаще всего нет вовсе: склад просто уведомляют о смене владельца, и сделка проведена.

Перед торгами склад готовит condition report. LCB фотографирует каждую позицию цифровой камерой, чтобы в отчёт попало реальное состояние этикетки, уровня вина и капсулы, а не слова со слуха. Octavian выдаёт отдельной бумагой Certificate of Pristine Storage: подтверждение, что вино хранилось в лучших из доступных условий, и маркирует каждый ящик именем владельца и уникальным ротационным номером, по которому в личном кабинете видна вся история владения.

По счёту первого покупателя можно узнать только одну вещь: такого-то числа такой-то продавец отдал такому-то покупателю столько-то бутылок. Что в этих бутылках сегодня и где они простояли последние 20 лет, предстоит узнать из экспертизы состояния бутылки.

Berry Bros. & Rudd выставляет покупателю счёт из цены молотка, комиссии покупателя (20%) и налогов, и сумма в нём расходится с ценой из результатов торгов. Всё, что в счёте есть, я сверяю с бутылкой: расходится хоть одна строка, и счёт относится к другому вину.

Vinovest советует покупателю попросить у магазина доказательство, что бутылки куплены прямо у хозяйства. Обычный розничный чек не имеет большого веса среди других документов провенанса.

Счёт за покупку целого ящика вызывает у меня больше доверия: так я могу связать бутылку с конкретной партией.

Аукционный лист пишет третья сторона, аукционный дом, и хранит у себя номер лота, дату торгов, каталог и отчёт о состоянии (condition report). Покупатель на торгах проверяет лот по архиву аукционного дома без вас. Из пяти документов condition report имеет самую высокую ценность среди других, потому что эту информацию можно проверить.

В отчёте о состоянии дом записывает вино и упаковку: OWC (оригинальный деревянный ящик) или OC (картонная коробка).

Я прошу у продавца номер лота и дату торгов: по номеру я нахожу запись в архиве аукционного дома, который её вёл. Скану каталожной страницы без номера я не верю: его можно легко подделать. Zachy’s требует провенанс на 15 лет назад, об этом пишет журнал Decanter. Лот самых желанных коллекционных вин без листа покупатель не возьмёт.

Ex-château (от шато): вино, вышедшее к покупателю прямо от хозяйства, минуя чужие погреба. Zachy’s помечает вина, отгруженные производителем прямо в аукционный дом (Direct From Winery), и называет это высшей степенью провенанса. Ex-cellar (из погреба): вино, вышедшее прямо из погребов хозяйства перед продажей. Single owner Zachy’s пишет отдельной пометкой: вино не меняло владельца с первой покупки, к ex-cellar она отношения не имеет.

В апреле 2011 года Latour выпустил партию из погребов под гонконгские торги Christie’s и расписался на контрэтикетке.

Частный продавец ставит те же два слова в объявление, и я прошу под них бумагу: письмо хозяйства, строку в каталоге дома или бумаги негоцианта из Бордо. В скупке бордоского вина я часто слышу ex-château без подтверждения.

Счета профессионального склада дают непрерывный ряд лет и адрес, где вино стояло. Berry Bros. & Rudd пишет прямо: вино на бондовом складе (in bond) отследить куда проще, чем любое другое. Сам склад должен быть одобрен таможней, у британцев это HM Customs & Excise.

В британских торгах статус хранения меняет и деньги: на лоты in bond НДС не начисляют ни на цену молотка, ни на комиссию. А в цене duty paid, вина с уже уплаченными пошлиной и НДС, он сидит внутри.

Полис показывает, что вещь описали и оценили в деньгах: без этого её не застраховать.

Сертификат VI-1 на ввоз вина в Великобританию отменён с 1 января 2022 года, но при реэкспорте вина не из Евросоюза оригинал по-прежнему едет с грузом.

Бумага не поможет, если сам товар уже потерял форму, в которой провенанс имеет смысл. Склад The London Wine Cellar называет ошибки, из-за которых оценка партии падает ещё до того, как кто-то взглянул на документы.

• Пропавший оригинальный ящик: без деревянного OWC или картонной тары бутылки считаются уже не целой партией, а разрозненными, и оцениваются дешевле.
• Неполный комплект: шесть бутылок в ящике, рассчитанном на двенадцать, идут по цене россыпи, а не ящика, даже если сам ящик на месте.
• Повреждённая или снятая strip label: по ней видно, где бутылка путешествовала, а долгий путь через жару способен изменить вкус и то, как вино стареет, поэтому покупатель без этой бумаги не может быть уверен в условиях перевозки, и цена падает.
• Следы древоточца на ящике: склад такую тару к себе не примет и уничтожит её, а бутылки купит уже как разрозненные, дешевле, чем целым ящиком.
• Пробел вместо складских выписок: без записи о том, сколько времени бутылка провела в профессиональном бондовом хранении и в каких условиях, в её истории остаётся самый большой скрытый риск, а бутылка вовсе без провенанса стоит заметно дешевле идентичной с чистой документированной историей.

Аукционные дома не гарантируют сказанное в каталоге. В условиях продажи Zachy’s сказано прямо: каждое утверждение каталога это мнение, полагаться на него как на гарантию нельзя. Sotheby’s перечисляет подробнее: происхождение, датировка, возраст и состояние это мнение, а не установленный факт.

Бумага описывает партию: тот же счёт подойдёт к любой бутылке того же винтажа. Условий, в которых вино стояло после сделки, она не знает. Сертификат подлинности от неизвестного лица ничего не доказывает.

В 1988 году Уильям Кох купил четыре бордоские бутылки. Заплатил 500 000 долларов: Роденшток приписывал их Джефферсону, и провенанс держался на этом имени. Экспертиза Lafite 1787 года установила одно: вино сделано до 1945 года.

В 2008 году на торги Acker Merrall & Condit выставили бутылки Clos Saint-Denis с винтажами от 1945 до 1971 года, а также Clos de la Roche, который хозяйство будто бы разливало ещё до 1934 года, якобы от Domaine Ponsot. Лоран Понсо, владелец домена, узнал о продаже и вылетел в Нью-Йорк, добравшись в зал через десять минут после начала торгов. Довод был простым: Domaine Ponsot не делал Clos Saint-Denis вообще до 1982 года, апелласьон начали разливать только тогда. Понсо убедил аукционный дом снять лоты, и Acker Merrall & Condit вывел из каталога 22 позиции редкой бургундии.

За бутылками стоял Руди Курниаван, который с 2004 по 2012 год систематически продавал и пытался продать коллекционерам поддельные редкие вина. Агенты ФБР арестовали его в марте 2012 года. Суд в Манхэттене приговорил Курниавана к десяти годам тюрьмы, обязал выплатить пострадавшим реституцию в размере 28 405 502 долларов 50 центов и конфисковать имущество на 20 миллионов долларов.

После дела аукционные дома изменили отношение к закрытым ящикам: до 2008 года нетронутый OWC сам по себе служил гарантией подлинности и его не вскрывали, а теперь большинство домов проверяют содержимое даже запечатанных ящиков. Один из топ-менеджеров аукционного дома сформулировал итог так: покупатели стали требовательнее к due diligence и внимательнее к тому, что провенанс должен быть настоящим, а не просто словом в каталоге.

В России провенанс подтверждают не аукционные листы, а государственные марки и реестры. На бутылке стоит федеральная специальная марка (для импортного вина её часто называют акцизной): закон прямо называет её документом, удостоверяющим легальность производства и оборота алкогольной продукции, и одновременно носителем информации единой государственной автоматизированной информационной системы, то есть ЕГАИС. На марке нанесён двухмерный штрихкод с идентификатором ЕГАИС, подлинность по закону проверяет организация с лицензией, а частному покупателю доступно мобильное приложение АТК: функция проверки марки работает без входа в личный кабинет, достаточно навести камеру на марку в разделе Сканирование и дождаться результата. Саму марку ввели в 2006 году, штрихкод у неё формата PDF417, и защищена она 17 признаками, часть которых видна только под лупой.

ЕГАИС фиксирует движение партии, а не историю одной бутылки в руках коллекционера. При оптовой перепродаже продавец заполняет справку к товарно-транспортной накладной: раздел А заполняет производитель, отгружая свою продукцию, раздел Б дополняется при каждой следующей продаже по цепочке. Справка живёт между оптовыми звеньями и конечному покупателю на руки не попадает. Зато свой кусок системы виден и мне: QR-код на кассовом чеке розничного магазина ведёт на страницу ЕГАИС, где указаны продавец с ИНН и адресом, дата и время продажи, серия и номер марки, объём и крепость бутылки. Для бутылки из розницы это и есть провенанс по-русски: чек плюс марка, а не бумага о хранении.

Бутылка, которую привезли лично, в багаже, живёт в другом режиме. Импортёр, который ввозит вино как товар, обязан вести его с сопроводительными документами: закон требует их для любого коммерческого оборота алкогольной продукции и прямо называет продукцию без них находящейся в незаконном обороте, а бумаги эти остаются у импортёра и склада, на руки покупателю не переходят. Для вина в личном багаже действует отдельная норма: беспошлинно можно провезти до 3 литров напитков крепостью больше 0,5%, и правило это для путешественника старше 18 лет. У такой бутылки нет ни марки, ни записи в ЕГАИС, и это нормально: закон не просит документировать её, пока она не идёт в оборот как товар.

С продажей сложнее. Закон закрепляет розничную продажу алкогольной продукции за организациями с лицензией, и за незаконную розничную продажу гражданином прямо называет штраф: от тридцати до пятидесяти тысяч рублей с конфискацией самой продукции.