Как Англия вернулась к игристому вину

Жители кентской деревни Чилхэм заметили в местных кафе приезжих, которые говорили между собой по-французски. Кто они и зачем приехали, в деревне только гадали. Пьер-Эмманюэль Тэтенже объявил, что его дом вместе с британским агентом Hatch Mansfield и частными инвесторами купил 69 гектаров фермерской земли в Кенте. Так шампанский дом впервые вложил деньги в английские виноградники.

Участок искали до четырёх лет. Незадолго до объявления команда выкопала на нём пятьдесят ям, и Макграт потом рассказывал Decanter, сколько времени его люди просидели в этих ямах, разглядывая почву. Сам Тэтенже о деньгах говорить не захотел. Он назвал затею проектом друзей и вспомнил, что начинал карьеру в Лондоне и жил в Челси.

Мне интересно другое: что увидели французы в английском меле? Чтобы ответить, придётся вернуться на триста с лишним лет назад.

Семнадцатого декабря 1662 года врач Кристофер Мерретт прочёл перед только что созданным Королевским обществом доклад о винах. Одну мысль из него англичане повторяют до сих пор: виноторговцы в те годы щедро добавляли во все вина сахар и патоку, чтобы вино выходило бойким и искристым. Музей Королевского колледжа врачей отмечает, что в докладе кратко описан способ делать вино игристым. Ирония в том, что через шесть лет после него монаха Пьера Периньона назначили смотрителем погреба в аббатстве Отвилле, и среди прочего ему поручили избавить вино от пузырьков.

Англичанам повезло и со стеклом. Королевский флот запретил пускать дуб на что-либо, кроме кораблей, и стекольщикам пришлось топить печи углём. Уголь горел жарче, и английские бутылки вышли толще и взрывались в погребах куда реже французских.

Самому Мерретту игристое удачи не принесло. Королевское общество в конце концов исключило его за долги по взносам.

Потом английское вино на сотни лет исчезло. Вернул его генерал-майор сэр Гай Солсбери-Джонс, который однажды смотрел из окна столовой на пустующее поле в Хэмпшире и вместе с пасынком Джоном решил посадить там лозу. Советом помогли друзья из шампанского дома Pol Roger. Лозы в Хэмблдоне посадили в 1952 году, а первое тихое вино сделали в 1955-м.

Дальше случилась история, достойная анекдота. В 1972 году королева Елизавета II решила угостить вином Хэмблдона президента Франции на приёме в Париже. Английского вина не было в официальном списке ввозимых товаров, и французские чиновники отказывались признать, что бутылки вообще существуют, хотя пять ящиков стояли прямо перед ними.

Генеральский виноградник это не спасло. В середине 1990-х новые владельцы свернули виноделие и сократили лозы до четырёх акров, пока в 1999 году хозяйство не купил Ян Келлетт. И главное: Хэмблдон делал тихое вино. Поворот к шампанским сортам случился позже, усилиями пионеров начала 1990-х, которые увели отрасль от посредственных столовых вин из немецких сортов.

Главные из этих пионеров приехали из Чикаго. Стюарт и Сэнди Мосс купили в Западном Сассексе поместье Найтимбер с биографией, достойной романа. Оно упомянуто в Книге Страшного суда 1086 года, веками принадлежало приорату Льюиса, потом Генрих VIII отобрал его у монахов и отдал Томасу Кромвелю, а позже поместье вошло в отступные Анне Клевской при разводе. В 1988 году Моссы посадили там шардоне, пино нуар и пино менье.

Чиновник из министерства советовал им сажать яблоки. Винный писатель Оз Кларк вспоминает, как Стюарт огрызнулся, что они переехали за четыре тысячи миль совсем не ради яблок. Винодел Гай Смит объяснял их упрямство проще: человеку из Чикаго нельзя говорить, чего он не может. Шампанские сорта давали тогда в Англии очень скромные урожаи. Нужен был тот, кто готов мириться с куда более низкими тогда урожаями.

Первое же вино Моссов взяло трофей лучшего английского игристого на конкурсе IWSC 1997 года. Один из виноделов приехал их поздравить и застал Стюарта за наклейкой этикеток: положение каждой он выверял линейкой. Сам Мосс много лет спустя сказал о том времени: «Боги нам улыбнулись: у нас были правильные участки, правильные сорта, и всё у нас получилось».

Стюарт Мосс умер летом 2022 года в Санта-Барбаре. Найтимбер к тому времени уже шестнадцать лет принадлежал голландцу Эрику Хеереме, а вино с 2007 года делают Шери Спригг и Брэд Грейтрикс. Сейчас у хозяйства одиннадцать участков, каждый винифицируют отдельно, а дроны снимают лозы так подробно, что опрыскивать приходится в разы меньше прежнего. Хеереме же принадлежит идея престижного кюве 1086, названного по году из Книги Страшного суда. Обозреватель wine-pages называл цены 150 и 175 фунтов за белое и розовое: это уровень Dom Pérignon.

Ричард Бальфур-Линн говорит, что Англия теперь всего на полградуса холоднее Шампани. Британия, по данным исследователей, с 1960 года теплеет быстрее остального мира. Производители уже собирают виноград на две недели раньше, чем двадцать лет назад, чтобы сохранить свежесть и кислоту.

Марди Робертс из Ridgeview напоминает, что Южные Дауны продолжают Парижский бассейн с его тонкими меловыми почвами. Мел даёт лозе воду и заставляет её работать: силы уходят в ягоды, а не в листву.

Сами французы относятся к этому сходству трезво. Шампань лежит примерно в 300 километрах южнее, и в Taittinger предупреждали, что подвои в Кенте придётся брать другие. Пьер-Эмманюэль Тэтенже добавил ветер и близость моря, для его команды это было в новинку.

Английский год по-прежнему капризен. Основатель винодельни Gutter&Stars назвал урожай 2024 года самым тяжёлым с 2020-го: один известный производитель собирал шардоне для тихого вина при потенциальных 10 % спирта и надеялся исправить дело в погребе. А уже в 2025-м, после самого сухого лета в истории наблюдений, WineGB ждала от 15 до 16 миллионов бутылок, и собирали примерно на три недели раньше. По оценке WineGB, игристые этого года могут выйти на рынок раньше обычного.

Бывшую фруктовую ферму под Чилхэмом Тэтенже купил у Марка Гаскейна, одного из своих соинвесторов. Контрольный пакет в 55 % остался у Taittinger, а хозяйство назвали Domaine Evremond в честь Сен-Эвремона, француза-изгнанника, который любил шампанское и в 1703 году был похоронен в Вестминстерском аббатстве. У Пьера-Эмманюэля и личная связь с Кентом: его отец, будучи мэром Реймса в 1950-х, сделал город побратимом Кентербери.

В мае 2017 года в землю ушли первые 100 тысяч лоз на двадцати гектарах: 9,7 гектара пино нуар, 7,3 шардоне и 3 пино менье. Тэтенже сказал: «Брексита в наших сердцах не существует». Требования к следующему участку он назвал тогда же: ниже ста метров, склон на юг, мел и защита от ветра.

Первое вино ждали в 2023 году после трёх лет на осадке. Вышло позже: винодельню открыли в сентябре 2024-го, а Classic Cuvée Edition I появился весной 2025-го. С деньгами всё понятно и без слов о дружбе. Пока Тэтенже выбирал землю, гектар на юге Англии стоил в среднем около 25 тысяч фунтов, а в Шампани около 850 тысяч.

Vranken-Pommery пошёл в соседний Хэмпшир. У группы там 40 гектаров одним участком, английское игристое она делает с 2016 года, и долго делала его в чужом погребе, у соседей Hattingley Valley. Тринадцатого июля 2022 года группа подала заявку на собственную винодельню. Лонне из Vranken-Pommery сформулировал задачу без пафоса: дом не собирается привносить в английское виноделие что-то особенное, а хочет сделать на этом терруаре лучшее вино, какое получится. Хозяйство Pommery называется The Pinglestone Estate.

Сили признавалась, что ещё недавно не могла представить французских виноделов, уезжающих в Англию за новой волной. Если Англия и обгонит Францию, то репутацией премиального вина.

С июля 2022 года у Сассекса есть охраняемое наименование, и добивалось его хозяйство Rathfinny. Правила строгие: сбор только руками, не больше 12 тонн с гектара, виноград с потенциалом не ниже 8 % спирта, вторичное брожение в бутылке и минимум пятнадцать месяцев на осадке.

Долгий осадок для английского вина важнее, чем для многих других. Дегустаторы Decanter писали, что время на осадке щедро окупается у английского игристого как раз из-за его высокой природной кислотности. Пахмутова-Манн сравнивает эту кислотность с тасманийской и больше ни с какой. По её наблюдению, десятилетние бутылки уже дают бриошь, жареные орехи и мёд. Она же вспоминает, как когда-то получила от Nyetimber напрямую всю вертикаль, включая старые винтажи, примерно по 17 фунтов за бутылку. Резервных вин у Nyetimber и Gusbourne поначалу не было, и только потом хозяйства начали держать вина дольше и продавать их как премиальные.

Ровно так и устроен 1086. Вино лежит на осадке до десяти лет. Обозреватель wine-pages открыл белое 2010 года, дегоржированное в январе 2020-го после почти десяти лет на дрожжах, и нашёл его совершенно свежим, местами свежее урожая 2013-го. Gusbourne под руководством Чарли Холланда пошёл дальше: Fifty One Degrees North урожая 2014 года вышел тиражом в 4000 бутылок по 195 фунтов.

Коллекционеры на форуме Wine Berserkers спорят об английских бутылках без восторгов. Одним кислота кажется колючей рядом с шампанским, а автолитических тонов меньше. Другой признаётся, что впервые держит английского игристого больше, чем шампанского, хотя шампанское ему обходится дешевле.

• Хозяйство. Самые длинные истории у Nyetimber, Hambledon, Gusbourne и Ridgeview, из французских проектов это Domaine Evremond и The Pinglestone Estate хозяйства Pommery.
• Наименование. Слово Sussex на этикетке означает ручной сбор и не меньше пятнадцати месяцев на осадке.
• Год. 2024 дался виноделам тяжело, 2025 обещает быть сильным.
• Время на осадке. Для погреба интереснее кюве с долгой выдержкой и дегоржажем, указанным на этикетке.
• Где купить в России. Например, в московском магазине КРЮ есть отдельный раздел английского игристого. Пахмутова-Манн, к слову, замечает, что в Англии местное вино долго не воспринимали всерьёз, как и у нас.

Английскому игристому в нынешнем виде меньше сорока лет, и самые старые его бутылки ещё только показывают, на что способны. Taittinger и Pommery купили землю в расчёте на десятилетия вперёд, и коллекционеру, по-моему, разумно думать так же.