Perrières, гран крю Мёрсо без титула

В 1993 году Жан-Марку Руло пришлось оставить свой Мёрсо Перьер в чане ещё на одну зиму. Когда он попробовал урожай девяносто третьего, Перьер оказался намного выше всех остальных его вин. Случайность Руло превратил в правило. С 1995 года его Шарм, Тессон и Перьер выдерживают восемнадцать месяцев, а с 1996-го так зреет каждый Мёрсо домена.

Удивляться тогда было чему. Отец, Ги Руло, внезапно умер в 1982 году, когда сын жил в Париже и строил актёрскую карьеру. Домен Жан-Марк принял только в январе 1989-го и ещё десять или двенадцать лет учился чувствовать себя в нём свободно.

Мне, коллекционеру, эта история говорит о Перьер больше любой дегустационной заметки.

Когда в 1930-х годах в Бургундии раздавали статусы гран крю, Мёрсо не досталось ни одного. Если бы решение принимали сейчас, любители бургундского по всему миру почти единодушно отдали бы этот статус Перьер: участок удаётся и в великие урожаи, и в обычные, а такое постоянство обычно и отличает настоящий гран крю.

Репутация у участка старше любой официальной классификации. Доктор Лавалль, автор первой книги, где бургундские виноградники всерьёз попытались разложить по ступеням, поставил Перьер на первое место среди белых участков после Монраше. На картах XIX века он уже стоял в высшей категории своего времени.

Алексис Лишин в своей энциклопедии вин и крепких напитков пошёл дальше всех: по его оценке, которую до сих пор приводит домен Альбер Гриво, в Мёрсо лучший участок это Перьер, а вино из самого его сердца, Кло-де-Перьер, выдерживает сравнение с несравненным Монраше.

Это сердце обнесено стеной, тянется вдоль дороги метров на сто и целиком принадлежит одному домену, которым владеет семья Барде. Барде много лет собирают досье, чтобы добиться для своего кло статуса гран крю. Соседи смотрят на эту идею по-разному, и картина выходит сложная. Повышение одного только кло другие владельцы нижней части участка не пропустят никогда. Если поднять весь нижний Перьер-Дессу, согласие, возможно, и нашлось бы. Хотя и тогда Кош-Дюри и Бушар, чьи лозы лежат в основном наверху, вполне могут оказаться против.

Веса гран крю Пюлиньи и Шассаня здесь ждать не стоит. Зато энергии и напряжения в Перьер столько же, сколько в любом гран крю.

Даже имя участка вызывает спор. Одна версия переводит Perrières как мелкие камни и выводит его из каменистой почвы. Есть и другая: название отсылает к старой каменоломне, где известняк ломали для домов деревни, а старофранцузское петрариум и означало каменоломню. Камень оттуда пошёл даже на колокольню церкви в центре Мёрсо.

У карьера осталось забавное наследство. Посреди участка, на землях Шато де Мёрсо и де Монтий, лежат куски, которые числятся лишь простым бургундским или деревенским Мёрсо. Когда-то здесь была яма, её засыпали землёй и щебнем, и когда именно, уже никто не скажет. Бургундское Шато де Мёрсо с этой ямы стоит как большинство деревенских вин.

Перьер занимает чуть больше тринадцати гектаров, и на свежей карте Лорана Готти у него 27 владельцев. Соседний Шарм ниже по склону раскинулся на 31 гектар. Почва тонкая, часто между лозой и скалой остаётся двадцать или тридцать сантиметров земли. Внизу лежит твёрдый оолитовый известняк, тот самый камень Шассаня, выше прибавляется глина. Склон смотрит на восток и юго-восток, и виноград здесь созревает сравнительно рано.

Наверху участка лежат О-Перьер и Перьер-Дессю, внизу Перьер-Дессу, а посреди нижней части стоит Кло-де-Перьер.

И вот здесь Перьер расходится с соседями. В большинстве премьер крю Мёрсо выше ценят верхние части: производители охотно пишут на этикетке dessus и скромно молчат о dessous. В Шарм и Женеврьер это правило работает. В Перьер лучшей частью слывёт как раз нижний Перьер-Дессу.

Жан-Франсуа Кош в 1975 году женился на Одиль Дюри, отсюда и двойное имя домена. В конце 1970-х он взял маленькое немодное хозяйство, и то, что сегодня домен стоит на вершине, целиком заслуга мастерства одного винодела.

В Перьер у Кошей два надела, в Дессю и в центральной части О-Перьер. Вместе это 0,6 гектара, и даже такой клочок выводит их в первую десятку владельцев участка. Виноград давят перед прессованием на старом гидравлическом прессе Васлен. Новых бочек немного, не больше четверти, кроме самых верхних вин. Вино проводит в бочке две зимы и уходит в бутылку бочка за бочкой в апреле второго года. Ни органики, ни биодинамики здесь нет, и серу вина получают в положенной дозе.

В этом домене ничего не меняют без долгих размышлений и испытаний. Новый пресс появился в погребе только в 2009 году и теперь работает рядом со старым Васленом.

В начале 2023 года винному критику Джасперу Моррису налили вслепую Перьер Кош-Дюри урожая 2011 года, который считался скромным. Моррис потом написал у себя на сайте: «Одного вдоха хватает, чтобы перенестись в винный рай». Эти строки всплыли в статье для Sotheby’s, когда дом открыл серию из пяти аукционов по легендарному погребу коллекционера Пьера Чена. Среди его бутылок был Перьер Кош-Дюри 1999 года, урожая, в котором качество и количество сошлись идеально.

Ещё за поколение до Ги Руло семья пускала свой виноград на перегонку. Ги стал разливать участки по отдельности, и для их хозяйства это было новшеством. Надел Руло в Перьер-Дессу совсем крошечный: 0,2605 гектара, купленные родителями Жан-Марка в 1976 году и поделённые с доменом Матро.

Бочка здесь стоит одиннадцать месяцев, потом вино ещё шесть месяцев лежит на осадке в стальном чане. Батонажа Жан-Марк не делает вовсе, ему явно нравится лёгкая редукция. Часть препаратов из графика обработок он убирал по наитию, а в 2000 году вдруг понял, что давно работает органически; сертификат домен получил только в 2013-м. С 2018 года в погребе стоят ещё и керамические кувшины.

Вина Руло тоньше и строже привычного богатого Мёрсо, и такую бутылку скорее встретишь в ресторане, чем в магазине.

У Лафонов история начинается с политики. Основатель Жюль Лафон, заложивший хозяйство в 1860 году, получил графский титул от папы римского: служа в государственном реестре, он отказался заставлять церковь раскрыть свои богатства. Потом хозяйство шло неровно и едва не ушло с молотка. Его вытащили Рене Лафон с середины 1950-х и сын Рене, Доминик, с конца 1980-х. Сегодня у Доминика 16,3 гектара в пятнадцати апелласьонах.

Лафоновский Перьер собирают из трёх наделов. Лучшим из подборки Перьер разных домов можно назвать Лафон 2011 года: вино, которое легко пить каждый день.

Бушару в Перьер принадлежит 1,2 гектара в трёх разных местах. А Рамоне, великий винодел из Шассаня, однажды попробовал себя в Мёрсо. Его Перьер 2007 года слывёт почти мифическим вином: в продажу оно толком не поступало и расходилось среди крупных клиентов и самых преданных поклонников.

В 1787 году Томас Джефферсон проезжал Кот-де-Бон и записал, что крестьяне Мёрсо едят ржаной хлеб, пока в Поммаре и Вольне едят белый: белое вино продавалось хуже красного. Даже в 1980-х Мёрсо жил в тени Пюлиньи-Монраше: его цена бывала ниже деревенского шабли.

Теперь всё иначе. 14 июня 2017 года на онлайн-торгах iDealwine выставили Перьер сразу от Кош-Дюри, Руло, Лафона, Пьера Море и Венсана Дансера. Кош-Дюри уходил дороже тысячи евро, и большую часть забрал профессиональный покупатель из США. Его урожай 2010 года ушёл с молотка за 1320 евро.

Руло 2007 года удивил сильнее: лот из двух бутылок продали за 1200 евро, втрое с лишним выше оценки. Лафон рядом выглядел почти скромно, все его 2006, 2007, 2009 и 2013 годы ушли дешевле трёхсот евро. Большинство победителей торгов были покупателями из Франции, США и Гонконга.

Марко Манцоли, биолог по профессии, которому дед оставил невероятный погреб, в феврале 2026 года свёл дегустацию Перьер со средними ценами. Руло 2011 года стоит у него в среднем 1400 евро, Лафон 1999 года 800, а Перьер сестёр Матро 2015 года всего 150. Почти десятикратный разрыв внутри одного участка.

По-русски о самом участке известно мало. В большом обзоре Simple Wine News о Мёрсо Перьер назван одним из пяти самых выдающихся премьер крю деревни, рядом с Шарм, Женеврьер, Порюзо и Гут-д’Ор.

Производители сходятся на том, что великий Перьер показывает себя примерно через семь лет. Это самый весомый участок Мёрсо, и живёт он дольше остальных.

Домен Альбер Гриво проверил это на себе. В 1999 году он открыл вертикаль своего Кло-де-Перьер с 1997 по 1895 год, и журнал Bourgogne Aujourd’hui озаглавил репортаж о ней сравнением с Эверестом. В 2019 году дегустация к 140-летию домена подтвердила тот же результат.

Бывает и наоборот. Организатор дегустации однажды выставил восемь Мёрсо урожаев с 1982 по 1986 год, среди них Перьер 1985 года от Дансер-Лошарде. Автору винного блога, который пришёл на ту дегустацию, все вина показались давно прошедшими свой пик. Организатору же вина понравились: старые вина казались ему интересными, как старые люди. Блогер после этого расспросил трёх специалистов и сделал вывод: Мёрсо хорошего участка, домена и года лучше всего пьётся в возрасте от восьми до двенадцати лет, с запасом в три года в обе стороны. Лафон и Кош-Дюри к двадцати годам превращаются в другое вино, ореховое, миндальное, сухое и сложное. В двадцать пять открывать бутылку из своих запасов это уже лотерея.

Это называют случайным окислением. Оно бьёт прежде всего по белым урожаям 1990-х: не меньше дюжины урожаев склонны к саморазрушению. Часть причины ищут в пробках, обработанных отбеливателем, и такую версию давно отстаивает домен Дюжак. Есть и другое объяснение: в девяностых виноделы снизили серу, и сейчас, когда дозы вернули на место, проблема сильно уменьшилась. Но дать общую гарантию, что всё уже хорошо, невозможно.

На семинаре Института мастеров вина в 2013 году своей защитой от окисления поделился Доминик Лафон. Осадка он почти не выбрасывает: из двадцати бочек шардоне убирает лишь от ста до ста пятидесяти литров сока. Восемьдесят процентов его белых вин вообще не перемешивают на осадке. Бенжамен Леру из Конт Арман с 2004 года пробует винтовые колпачки. Лафон остался верен пробке: по-прежнему закрывает вино ею и борется за хорошие экземпляры, хотя найти хорошую пробку стало огромной работой.

На форуме r/wine это обсуждают без теории: две бутылки Перьер Кош-Дюри 1996 года показали себя по-разному, одна была великолепна, вторая отвратительна. Из винной карты в Боне по хорошей цене брали Перьер Кош-Дюри 2000 года с мёдом и жжёной спичкой, но маловато свежести, и кое-кто заподозрил лишний кислород.

На Wine Berserkers настроение спокойнее: в ветке о белом бургундском никто не встретил ни одной окисленной бутылки начиная с урожаев 2008 года, и кое-кто теперь покупает почти только 2014, 2017 и 2019 годы.

Вопросы на форумах повторяются, и ответы на них уже есть в историях выше:

• Открывать ли Перьер моложе семи лет? Великий Перьер раскрывается примерно к семи годам, так что молодую бутылку разумно подержать.
• Что делать с урожаем девяностых? Общей гарантии нет: две бутылки одного урожая могут вести себя по-разному.
• Верх или низ? На этикетке можно встретить Дессю или Дессу. В Перьер выше ставят нижний Перьер-Дессу, хотя у Кош-Дюри лозы в основном наверху.
• Почему Кош-Дюри дороже Лафона? На торгах iDealwine 2017 года Кош-Дюри уходил дороже тысячи евро, а Лафон дешевле трёхсот, хотя по вкусу из той же подборки Перьер лучшим выходит именно Лафон.
• Сколько бутылка пролежит? Лафон и Кош-Дюри к двадцати годам только меняют характер, а Кло-де-Перьер Гриво прошёл вертикаль длиной больше ста лет.

Перьер так и остался премьер крю, а досье семьи Барде до сих пор ждёт своего часа. Владельцу бутылки важнее другое: великий Перьер раскрывается лет через семь, а у Лафона и Кош-Дюри к двадцати годам только меняет характер, так что спешить с ним незачем.