Почему Бургундия обогнала Бордо в цене?

В Гонконге двенадцать бутылок Romanée-Conti 1990 года ушли за 449 890 долларов. По подсчёту Sotheby’s, это был самый дорогой винный лот года среди всех аукционных домов, не только у них. В том же году на Бургундию пришлось 39% винных продаж Sotheby’s, больше, чем на любой другой регион, и 17% из них дал один домен Romanée-Conti.

Для сравнения: весной 2026 года на том же Sotheby’s одна бутылка Château Latour 2000 года, первого крю Бордо, продана за 813 долларов.

Вкус тут почти ни при чём. Я покупаю на аукционах для своей коллекции, и разницу в цене для себя объясняю прежде всего тиражом: бургундское вино верхнего уровня делают в таких количествах, что на всех его не хватает, а одно бордоское первое крю разливает больше десяти тысяч ящиков за урожай. В 2026 году Liv-ex, биржа, где торгуют профессионалы, отметила, что Бургундия впервые с 2022 года обошла Бордо по объёму торгов. Тянули её громкие имена: Domaine de la Romanée-Conti, Ramonet, Leflaive и d’Auvenay.

Самое знаменитое бургундское вино, Romanée-Conti, выходит тиражом от пяти до шести тысяч бутылок в год. Это один виноградник, и больше с него не получить. La Tâche, самый большой участок домена, занимает 6,06 гектара и даёт около 20 тысяч бутылок. Richebourg на 3,51 гектара приносит домену примерно 12 тысяч. Sotheby’s называет его лучшим гран крю коммуны Вон-Романе из тех, что поделены между несколькими владельцами.

Гран крю здесь значит высшую ступень бургундской классификации, и привязана она к конкретному клочку земли. Поэтому тираж нельзя нарастить, купив соседнее поле.

Первые крю Бордо меряются другими масштабами. По данным Decanter, у Château Lafite Rothschild 110 гектаров виноградников, у Château Latour 92, у Château Mouton Rothschild 83 гектара под красными сортами, у Château Margaux 82. Самое маленькое из пятёрки, Château Haut-Brion, занимает 53 гектара, из них 50 под красным.

Сколько бутылок выходит из этих гектаров, открыто пишут только про Margaux: около 11 тысяч ящиков основного вина и ещё 9 600 ящиков второго. Если в ящике двенадцать бутылок, одно только основное вино Margaux даёт больше ста тысяч бутылок за урожай. Romanée-Conti столько не нальёт и за двадцать лет.

Аллокацией называют долю урожая, которую хозяйство закрепляет за конкретным покупателем, чаще всего за торговым домом. Прийти и купить сколько хочется нельзя: дают столько, сколько выделили, и только тем, кто в списке.

Лучше всего этот механизм описан для Бордо. Дженсис Робинсон пишет, что система аллокаций даёт шато огромную власть над негоциантами. Негоцианты держатся за свою квоту почти при любой цене: её строили поколениями, а без неё торговому дому нечем торговать.

Иногда цена всё же перевешивает. Макс Лалондрель, закупщик Бордо в лондонской Berry Bros & Rudd, отказался от большой части аллокации, которую собирал десять лет. Ему было жаль, но при тех ценах en primeur, то есть при продаже молодого вина ещё в бочке, держать её не было коммерческого смысла.

В Бургундии вино тоже распределяют квотами. Для покупателя итог в обоих регионах одинаковый. Первая цена, которую он реально видит, это цена перепродажи.

Когда пишут, что Бургундия выросла или Бордо упало, чаще всего имеют в виду индексы Liv-ex. Они устроены уже, чем кажется. Burgundy 150 следит за десятью последними урожаями пятнадцати бургундских вин, и шесть этикеток из них от Domaine de la Romanée-Conti. Fine Wine 50 берёт десять урожаев пяти первых крю Бордо. Шире всех Bordeaux 500: пятьсот ведущих вин региона.

Рядовой бургундской бутылки в таком индексе нет, и его рост к ней отношения не имеет.

Десятилетие Decanter описывает двумя числами сразу: с 2022 года рынок потерял больше 30%, но за десять лет всё равно больше чем удвоился. Тот, кто покупал лет десять назад, в плюсе. Купленное на пике 2022 года пока стоит дешевле, чем за него заплатили.

На спаде Burgundy 150 оказался худшим субиндексом всей корзины Liv-ex 1000, минус 33,7%. При этом бургундский дом Joseph Drouhin оказался одним из всего двух имён корзины, которые за тот же период не подешевели. Индекс региона и отдельный производитель могут идти в разные стороны.

В ноябре Burgundy 150 прибавил 1,1%, оставаясь в минусе на 4,4% с начала года, а заявок на покупку становилось больше относительно предложений.

По данным Liv-ex, торговля Бургундией за десять лет заметно выросла и сейчас выше, чем перед бычьим рынком, а Бордо за то же время стоит на месте. Бычьим рынком называют подъём с 2006 по 2011 год, когда азиатские покупатели скупали прежде всего первые крю Бордо.

Внутри Бургундии спрос делится на две части. Аналитики Liv-ex провели черту на 5 000 фунтов за ящик из двенадцати бутылок. Над ней спрос держится крепко. Под ней он подрос совсем немного, зато предложение растёт без остановки. Бургундская бутылка дешевле этой черты соревнуется со всё большим числом таких же.

И ещё одна деталь, которая касается любого владельца бургундского вина. На британских покупателей приходится 58% заявок на Бургундию на Liv-ex и 44% проторгованной стоимости. Цену такой бутылки фактически назначает Лондон.

Сильнее всего подешевели свежие урожаи. По данным Liv-ex, которые приводит The Drinks Business, Бордо 2019 года потеряло 30%, 2018 года 25%, а 2013 и 2014 годы упали меньше чем на 16%. Первые крю тоже потеряли много, а их вторые вина ещё больше: у них нет громкого имени, которое держит цену.

Разброс цен у первых крю в Британии большой. Decanter называет Haut-Brion самым выгодным из пятёрки на вторичном рынке: от 300 до 3 500 фунтов за бутылку в зависимости от года. Mouton и Latour стоят примерно от 400 до 3 500 фунтов.

Самые громкие цены последних лет получили старые бутылки с понятной историей. Бутылка La Tâche 1886 года, разлитая Bouchard Père & Fils, ушла за 325 000 фунтов с премией покупателя при верхней оценке 19 000. Магнум Lafite 1870 года Zachys продал в Нью-Йорке за 387 500 долларов, хотя верхняя оценка была 75 000. Обычная бутылка Lafite того же года принесла 100 000 евро против оценки до 60 000.

В этом ряду Бордо стоит рядом с Бургундией, и общее у таких лотов происхождение. В ноябре 2025 года Sotheby’s выставил исторические урожаи Lafite, часть которых ни разу не покидала погреб шато, а остальное пришло из частного погреба одного из Ротшильдов. Продажа закончилась живыми торгами в Париже 1 декабря.

• Есть ли производитель среди имён, на которых держится спрос: Domaine de la Romanée-Conti, Leflaive, Ramonet, d’Auvenay, пять первых крю Бордо.
• Что известно о происхождении: откуда бутылка, кто ею владел, есть ли документы. Идеальный случай, когда вино пришло прямо из погреба хозяйства.
• Уровень вина в бутылке. Низкий налив значит, что пробка пропускала воздух и вино могло окислиться.
• Родной деревянный ящик. Он показывает, что бутылки хранились вместе и не собраны из разных погребов.
• Год. Бордо 2018 и 2019 годов подешевело сильнее старых урожаев.

Бургундия обогнала Бордо за счёт горстки доменов с крошечным тиражом, за которые спорят прежде всего британские покупатели. Бургундская бутылка без такого имени на этикетке в этой гонке почти не участвует: спрос на неё подрос едва заметно, а предложение всё прибывает.