Хранение вина в бонде без пошлины, кому на самом деле принадлежит ваш ящик?

В октябре 2025 года 59-летний британец Джеймс Уэлсли признал в бруклинском суде вину в сговоре с целью мошенничества. Вместе со Стивеном Бёртоном он выдавал себя за руководителя Bordeaux Cellars, компании с регистрацией в Лондоне и Гонконге, и собрал у инвесторов 99,4 млн долларов. Деньги якобы шли на займы состоятельным коллекционерам под залог Domaine de la Romanée-Conti и Château Lafleur. В рекламе фигурировало больше 25 тысяч бутылок. Обвинение насчитало у компании 217.

Схема продержалась с июня 2017-го по февраль 2019-го, пока не перестали приходить обещанные выплаты.

Её механика мало чем отличается от самого обычного устройства рынка дорогого вина. Ящик лежит на складе, его годами никто не открывает, а все участники сделки верят строчке в учёте. На этом держится и хранение вина в бонде без пошлины: пока вино стоит на складе с лицензией британской таможни, пошлина и НДС по нему отложены, и продать его можно, не сдвинув с полки. Для покупателя отсюда следуют два вопроса: что именно стоит за записью и кому по закону принадлежит ящик, если с торговцем или складом что-то случится.

Склад Octavian под Корсемом, в графстве Уилтшир, занимает бывшее подземное хранилище боеприпасов. Дженсис Робинсон в колонке для FT писала, что он уходит так глубоко, что ящики туда и обратно возит зубчатая железная дорога. Сама компания считает ступени: до вина 157 ступеней вниз, в толщу батского известняка, и около миллиона квадратных футов площади.

Стивен Фокс пришёл в Octavian после двадцати лет на складах охлаждённых и замороженных продуктов. По его словам, обычный склад оборачивает товар до двадцати раз в год, а средний ящик здесь лежит восемь лет. Двигают его редко. Робинсон описывает, как ящик раз в несколько лет меняет хозяина: сингапурец выставляет вино на лондонский аукцион, его покупает американец, а дерево так и стоит под землёй, только получает новую бирку.

Юристы лондонской фирмы Fladgate разбирали эту схему в деталях. На складе вино лежит без пошлины, около трёх фунтов с бутылки 0,75 л, и без НДС в 20%; платить их приходится, когда ящик выезжает за ворота. За пять или шесть лет один ящик может сменить пять или шесть владельцев, ни разу не покинув стеллаж. Berry Bros. & Rudd формулирует итог для продавца: если вино продано, не выходя из бонда, пошлину и НДС вы не заплатите никогда.

Робби Стивенс из биржи Liv-ex в 2022 году оценивал мировой вторичный рынок вина в 5 млрд фунтов и говорил, что около трети, примерно 2 млн ящиков, лежит в Великобритании. Тот же материал напоминает, что HMRC считает вино изнашиваемым активом, и продажа коллекционных бутылок в стране освобождена от налога на прирост капитала.

В 1986 году лондонский торговец London Wine Co (Shippers) оказался неплатёжеспособным, и его клиенты пришли за своим вином. Компания хранила его на собственном складе, но ради удобства не разделяла: все ящики одного производителя и года стояли вместе, а в складской книге отмечалось, сколько из них принадлежит каждому покупателю.

Суд отказал клиентам в праве на сами бутылки. Раз нельзя показать, какой именно ящик из общей кучи чей, траста в их пользу не возникло. Покупатели остались необеспеченными кредиторами с долгом на сумму своего вина и почти наверняка получили из конкурсной массы меньше, чем стоили их бутылки.

После этого рынок перестроился. London City Bond держит больше 10 млн ящиков, и у каждого свой номер ротации, физически прикреплённый к дереву. Торговец Chelsea Vintners, основанный в 2012 году, хранит вино клиентов у LCB, а его программа связывает каждый такой номер со счётом конкретного человека. Fladgate пишет, что подобная система теперь стандарт у приличных торговцев и складов. Octavian делает то же самое: номер присваивают при приёмке, и он остаётся с ящиком всё время хранения, а родную шато-обвязку стараются не трогать, иногда она держится двадцать лет и больше.

Робинсон вспоминала, что урок дошёл до рынка, когда в конце XX века разорились двое британских торговцев. Лора Гудхёйс, чья компания Private Reserves держит вино клиентов у Octavian, рассказывала ей, что к ним перевели погреба несколько бывших клиентов OW Loeb. Похожий вывод LCB сделала про страховку: надёжен только полис на имя самого клиента, и склад стал продавать такие полисы, где 100 фунтов в год покрывают вино на 50 тысяч.

Есть и дыра, которую номер не закрывает. Двадцать крупнейших торговцев Британии продают en primeur больше чем на 100 млн фунтов в год, и между оплатой и прибытием вина проходит до двух лет. Если торговец разорится в этот промежуток, покупатель снова окажется кредитором без обеспечения, поскольку ящика с его номером ещё не существует.

Иршард Мохаммед из британской Службы по делам о несостоятельности вёл дело Intercontinental Wines из Саутгемптона. Компания обещала клиентам собирать для них винные портфели и хранить их на бондовых складах, на личных счетах. С марта 2015-го по февраль 2017-го она продала вина на 460 тысяч фунтов, а купила на 100 тысяч. Чтобы просто вернуть вложенное, клиентам понадобился бы рост цен больше чем на 400%. В декабре 2018 года суд закрыл компанию, а следователи доказали всё по банковским выпискам.

Кеннет Гандлах в 30 лет был единственным директором и владельцем Bordeaux Fine Wines и в суд не явился. В письменном заявлении он признал, что вина закупал недостаточно, а его продавцы на холодных звонках завышали цены до 60%. Дэвид Грин из фирмы Edwin Coe, представлявший кредиторов, оценил нехватку вина, возможно, в 12 млн фунтов. Компанию закрыли в мае 2015 года по иску государства.

Энтони Коллинз зарегистрировал Windsor Jones в Делавэре и обзванивал пожилых американцев. Им рассказывали, что вино будет лежать на климатическом складе во Франции или в Британии, чтобы сохранить его стоимость и свести налоги к минимуму. С ноября 2017-го по сентябрь 2021-го двенадцать инвесторов отдали ему 4 091 000 долларов, и на покупку и хранение вина ушло не больше 1,3 млн. Заметил неладное биржевой брокер одного клиента из Айовы, когда тот начал снимать деньги со своего счёта.

Во всех трёх историях бондовый склад служил рекламой. Сами склады ни в одной из них не пострадали, просто до них доезжала лишь часть вина, а то и почти ничего.

Баронесса Филиппина де Ротшильд уверяла, что её Mouton Rothschild, пролежавший в прохладной Англии, вкуснее того, что хранился в Бордо. Робинсон объясняет британское первенство тремя вещами: климатом, веками винной торговли и перестроенными подземными складами боеприпасов. LCB Dinton под Солсбери, например, состоит из пятнадцати бывших бункеров Министерства обороны. Идеальной она называет постоянную температуру 13 °C, а выше 20 °C вино уже рискует. Влажность около 70% держат с оглядкой на покупателей из Азии, которым нужны безупречные этикетки.

Конкуренты подтянулись. До 2004 года в Гонконге не было ни одного профессионального винного хранилища, и местные коллекционеры держали вино в Британии. Когда Гонконг обнулил пошлину на вино, город стал винным центром Азии, и к 2018 году там зарегистрировали 44 винных склада. Бордо тоже растит бондовые склады в пригородах: Duclot, Joanne и Millésima предлагают хранение вместе с покупкой, а Bordeaux City Bond построен специально под частных клиентов из других стран.

Американские коллекционеры, по наблюдению Робинсон, тоже держат часть погреба в Британии, и у них есть причина. В ноябре 2005 года Марк Андерсон, бизнесмен из Сосалито, поджёг свою секцию на складе Wines Central на острове Мэр-Айленд в Вальехо. Он хотел скрыть, что присвоил вина клиентов на 1,1 млн долларов. Огонь уничтожил 4,5 млн бутылок стоимостью 250 млн долларов, а винодельня Long Meadow Ranch Теда Холла потеряла весь запас в бутылках. Андерсон получил 27 лет.

Складские бумаги со временем стали деньгами. Octavian рассказывал Робинсон, что с 2012 года запросы на фотографии бутылок выросли с 500 до 7500 в месяц, а один частный клиент получил в американском банке заём в 50 млн долларов под залог части своей коллекции, лежащей у них.

Berry Bros. & Rudd предупреждает, что при международной доставке из бонда платятся налоги страны назначения. Для России в 2022 году к этому добавились санкции. Британские правила от 13 апреля 2022 года запрещают вывоз предметов роскоши в Россию или для использования в России, и в списке прямо названы вина, включая игристые, дороже 250 фунтов за единицу. Евросоюз в четвёртом пакете запретил поставки алкоголя дороже 300 евро за единицу.

Легко не было и раньше. В 2020 году Константин Касаткин, директор энологического общества Русский винный клуб, говорил журналу Компания: «Проблемы у наших коллекционеров начинаются в тот момент, когда нужно доставить вино в Россию». Вино в России акцизный товар, почтой его не отправить, и купленное в Европе ехало в чемоданах как личные вещи, не больше четырёх бутылок на человека. По его словам, многие серьёзные коллекционеры поэтому держали хранилища в Европе, например в Риге.

Насколько хрупка в России сама цепочка хранения, хорошо видно по 2006 году. Биссо Атанасов из Simple Wine описывал для сайта Робинсон, как новый закон объявил вне закона вино со старыми акцизными марками. Импортёры собирали бутылки у ресторанов и магазинов для перемаркировки, и гран крю, годами лежавшие в идеальных условиях, грузили в машины без кондиционера и везли через Москву в почти тропическую жару. Вино из Владивостока идёт до Москвы поездом двенадцать дней; если оно не успевало к описи на 30 июня, продать его законно было уже нельзя.

Для российского владельца ящика в Лондоне из всего этого остаётся самый простой ход: продать вино внутри бонда покупателю, который сам там хранит. Пошлины и НДС при такой сделке нет, а история хранения переходит к новому хозяину вместе с номером ящика.

Все они взяты из разобранных выше дел.

• Открыт ли счёт на ваше имя. Клиенты Intercontinental Wines были уверены, что у них личные счета на бондовых складах, и узнали правду от следователей.
• Есть ли у каждого вашего ящика собственный номер ротации, привязанный к счёту. Без него вы повторяете судьбу клиентов London Wine Co.
• Прислали ли отчёт о состоянии при приёмке. Фокс из Octavian предупреждает, что претензию поставщику за повреждённый ящик можно заявить только сразу, позже спросить уже не с кого. До 40% поступающих к ним партий приходят с неполными бумагами.
• На чьё имя страховой полис. LCB пришла к выводу, что надёжен только полис на имя владельца.
• Лежит ли вино уже на складе. Пока заказ en primeur не доехал, вы только кредитор торговца.

Бонд откладывает британскую пошлину и НДС, но собственность на вино подтверждают номер на ящике и ваше имя в учёте склада. Если эти две вещи сходятся, ящик переживёт и банкротство торговца, и смену хозяина.