О чем она свидетельствует поврежденная этикетка вина?

Читатель из Техаса сделал то, что сделал бы почти любой владелец старого вина. Ураган Харви продержал его бутылки под водой около недели, и, когда вода ушла, он отмыл их раствором хлорки. Потом написал Доктору Винни, колумнисту Wine Spectator, и спросил, можно ли это теперь пить.

Ответ его вряд ли обрадовал. Хлор вместе с плесенью и фенолами пробки участвует в образовании трихлоранизола, того самого соединения, из-за которого вино пахнет сырым подвалом. Доктор Винни посоветовал чистить бутылки медицинским спиртом.

Я начинаю с этой истории сознательно: в ней вся ошибка владельца старой бутылки. Грязную бумагу хочется отмыть, рваную подклеить, пропавшую заменить. Мне, человеку, который с детства собирает чужое прошлое, от марок до антиквариата, этот порыв понятен. Только для оценщика этикетка работает уликой, и затёртая улика рассказывает меньше. Так что же на самом деле выдаёт испорченная бумага, и во что она обходится владельцу?

Майкл Иган выступает экспертом в судах о поддельном вине. В статье для WineFraud.com он пишет, что бумага этикетки документирует историю хранения. У каждого погреба свои штаммы плесени, как своя дикая флора у винодельни. Чешуйницы оставляют на бумаге белые следы.

Для аукционного дома всё это строчка в описании лота. Christie’s в Гонконге выставляла бутылку Шато Латур 1983 года с такой припиской: этикетка с погребной грязью, потёртая и слегка в пятнах, повреждённый ярлык американского импортёра, потёртая капсула, слегка просевшая пробка. Грязь записана честно, и лот уходит на торги.

На форуме Wine Berserkers один коллекционер признался, что радуется плесени на этикетках старых бутылок. Для него это намёк, что вино лежало в правильной сырости. Другой участник того же спора отказался от покупки из-за пятна вина на этикетке. Он подозревал, что протекла соседняя бутылка, и всё же рассудил: раз в том погребе что-то текло, хранение где-то дало сбой.

Хорошая сырость и нужна. Питер Гаго, главный винодел Penfolds, советует держать вино при температуре от 13 до 15 градусов и влажности не ниже 80 процентов, без света, тряски и посторонних запахов.

Плесень говорит о погребе. Потёки вина говорят о пробке, своей или чужой.

В апреле 2013 года Иган выступал свидетелем в суде Уильяма Коха против Эрика Гринберга и разбирал бутылку Шато Лафит 1811 года. Его насторожила сама бумага: этикетка была слишком прочной и слишком толстой. Настоящие этикетки XIX века почти все выцветшие и хрупкие.

Подделыватели об этом знают. По словам Игана, подделыватели старили свои этикетки тёмными жидкостями, грели их в духовке, покрывали шеллаком, втирали в них грязь, шоркали поверхность и надрывали края в случайных местах. Всё это лежит сверху. Патины, которую дают годы в настоящем погребе, так не получить.

Российский винный журнал Simple Wine News предлагает проверку попроще: подозрительную этикетку понюхать. Самые частые способы добиться нужной желтизны, по данным журнала, это табак, чай и кофе.

Отсюда вывод, который сначала кажется странным. Безупречная бумага на вине полувековой давности вызывает у специалиста больше вопросов, чем пятно. Издание WEALTH Navigator в памятке о подделках ставит рядом два вопроса к этикетке: похожа ли она на копию и не выглядит ли слишком новой.

Руди Курниаван смешивал вино у себя на кухне в калифорнийской Аркадии, и подвела его в итоге бумага. В июне 2008 года он попытался сдать в аукционный дом Hart Davis Hart вина на 2 613 860 долларов. Фришман из Hart Davis Hart лот не принял.

«Особого изучения это не потребовало: большинство вин мы довольно легко распознали как неподлинные по фотографиям этикеток», рассказал Фришман корреспонденту BBC.

Среди всех вин, которые он проверял, подделок, по его словам, меньше 2%, и выдаёт их чаще всего именно этикетка. Нью-йоркский торговец Джеффри Трой объяснил, отчего так выходит. В 1920-х и 1930-х многие хозяйства вовсе не клеймили пробки и ставили простые капсулы, а простое легко повторить. Этикетку повторить труднее. У Курниавана было больше 12 000 этикеток. Иган позже разглядел в части из них водяной знак индонезийской бумажной фабрики Concorde: на этой бумаге были напечатаны фальшивые этикетки, которые Курниаван печатал у профессионалов.

Сменить год на этикетке выгоднее всего. Джеффри Трой насторожился, когда Курниаван стал скупать у него Романе-Конти 1974 года, урожая хорошего, но далеко не великого. Серьёзный коллекционер такие годы не гоняет, и Трой заподозрил, что покупатель собирается переделать год и продать бутылку намного дороже. По словам Троя, Курниаван умел превратить бутылку за 200 долларов в бутылку дороже 1000.

Подделыватели ошибались и с годом урожая. Лоран Понсо в 2008 году сам приехал на торги Acker и проследил, чтобы с них сняли Clos St Denis урожаев с 1945 по 1971 год. Свой первый урожай этого вина домен сделал в 1982-м.

Пустые бутылки великих вин для такой работы покупают открыто. Simple Wine News пишет, что их можно найти не только на eBay, но и на Avito. Журнал при этом оговаривается, что в России заливать такую тару заново и пускать в оборот почти не принято, и покупают её здесь скорее для коллекции.

Переклейка бывает и совсем скромной. Один покупатель WineBid открыл совиньон блан Arkenstone и увидел на бутылке младшей линии NVD этикетку Estate, которая стоит примерно на 30 долларов дороже. Он отправил фотографии в хозяйство, и после их ответа WineBid вернул ему деньги целиком.

Новая этикетка на старой бутылке ещё не приговор. На WineFraud.com в разборе признаков подлинности отмечают, что перепробковку в хозяйстве ясно помечают на пробке, и часто бутылка получает при этом новую этикетку. Законная замена оставляет следы, и их можно проверить.

Самый известный пример такой работы дают австралийцы из Penfolds. С 1991 года их виноделы ездят с клиниками по городам. Бутылку открывают, дают владельцу попробовать, при необходимости доливают тем же вином последнего урожая и закупоривают заново, причём сделать это с одной бутылкой можно лишь однажды. Берут только вина не моложе 15 лет. За 25 лет клиник команда главного винодела Питера Гаго проверила больше 130 000 бутылок, а на лондонской клинике рядом с виноделами сидел оценщик Christie’s.

Волнуются владельцы всерьёз. Отдельные бутылки Grange на аукционах доходили до 50 000 долларов, и на клиниках, как писала газета, даже дежурил психолог. Вино, которое винодел признал перешедшим пик, считается почти ничего не стоящим.

Проходит не каждая. Бутылка, не выдержавшая проверки, получает белую точку, новую пробку и совет выпить её поскорее.

«Некоторые уходят счастливее с белыми точками, потому что теперь могут её выпить», рассказывал Гаго газете The Sydney Morning Herald.

Переклеивать заставляет и вода. Специалисты, которых цитировал Стелцер, после наводнения в Квинсленде писали, что хозяйства с запасом, утонувшим в грязной воде, скорее всего переклеят этикетки. В частном погребе до этого вряд ли дойдёт. Те же специалисты предостерегали от средств с хлором: они могут передать хлорфенольный привкус пробке и бумажной этикетке. Читатель из Техаса об этом письме, судя по всему, не слышал.

В январе 2011 года Грант Джонстон, хозяин Boardwalk Bar & Bistro на Игл-стрит в Брисбене, выбросил вина на 140 000 долларов. Бутылки он отмыл, но боялся того, что могло остаться под капсулами. Винный обозреватель Тайсон Стелцер, описавший этот случай, предупреждал: грязная вода губит этикетки и затекает под капсулы.

По бумаге потом видно, какая вода это была. Короткое погружение, по словам Игана, бумаге обычно не вредит, если она быстро высохнет. Ил паводка оставляет пятна. Дым пожара даёт на поверхности жирный налёт, который легко узнать, и по нему находят погорелые партии. Доктор Винни добавляет деталь про старые бутылки: этикетки на клею в воде могут просто отойти, современные держатся на клейкой основе крепче.

Когда в октябре 2012 года ураган Сэнди залил Нью-Йорк, Рон Кайл из магазина Dry Dock Wine and Spirits в бруклинском Ред-Хуке заранее поднял весь товар из подвала на первый этаж. Вода дошла и туда, и картонные ящики развалились. Нью-йоркский винный торговец тогда задал вопрос, на который рынок толком не ответил до сих пор.

«Что будет с винами, повреждёнными в косметическом смысле, но не уничтоженными?»

Сам он предполагал, что владельцы погибших коллекций вложат страховые выплаты снова в вино и понемногу подтолкнут цены на коллекционные бутылки вверх.

Если этикетка ушла совсем, остаются стекло и пробка. На WineFraud.com напоминают, что после 1930 года на бутылках выдавлен объём, а до середины 1950-х этикетка магнума была того же размера, что у обычной бутылки. В памятке BBC о признаках подделки названа пробка, на которой часто выжжены имя хозяйства и год. У довоенной бутылки, как говорил Трой, такого клейма может и не оказаться.

Шкалы скидок за этикетку я не нашёл ни у одного аукционного дома. Есть описание состояния в каталоге, а дальше цену решают покупатели.

На Wine Berserkers спорили ровно об этом. На форуме говорили, что для коллекции и перепродажи скидка неизбежна, и глубина её зависит от вида повреждения. Один участник вспомнил единственный купленный им Лафлёр: этикетка была рваной, продавец честно это указал и снизил цену. В другом случае потёртость пришлась ровно на год урожая. Третий участник настаивал, что о любом изъяне этикетки на дорогой бутылке продавец обязан сказать заранее: такие вина часто берут с расчётом перепродать, а при оценке наследства пятно тоже может сыграть роль.

Вот и ответ на вопрос, с которого мы начали. Погребную грязь и плесень оценщик прочтёт как след хранения, потёки вина как вопрос к пробке, слишком свежую бумагу как повод для проверки, новую этикетку как вопрос к документам хозяйства. Деньги теряются там, где повреждение закрыло имя или год.

Читателю из Техаса Доктор Винни советовал чистить бутылки спиртом. Я бы добавил одно: протирайте стекло и горлышко, а саму бумагу оставьте как есть, со всей её грязью.