Забытое вино из забытого погреба

Майкл Бродбент из Кристис приехал в шотландский замок Глэмис в 1971 году и спустился в погреб, который потом назвал пещерой Аладдина. Там лежали 42 бутылки, найденные перед аукционом, и среди них магнумы Шато Лафит Ротшильд урожая 1870 года. Два из этих магнумов Сотбис продал в Нью-Йорке 17 апреля 2026 года. Вместе они ушли за 306 250 долларов.

Я покупаю старое вино у людей, и почти каждый разговор о бутылках из чужого подвала упирается в вопрос: клад это или уксус? Возраст на него почти не отвечает. Отвечает история бутылки.

По журналу погреба, в 1878 году 13-й граф Стратмор заложил туда 48 бутылок Лафита 1870 года. Вино оказалось таким терпким, что граф его почти не пил, а наследники просто оставили бутылки лежать. Смягчаться этому урожаю, по словам Бродбента, пришлось полвека.

Перед продажей Бродбент решил, что благоразумно попробовать. Его запись сохранилась: уровень был безупречен, пробка цела, цвет вина впечатляюще глубокий, нос чистый, ни следа окисления или кислоты, а баланс и вкус совершенны.

По словам Сотбис, бутылки из этого погреба считаются лучше всех сохранившимися образцами Лафита 1870 года. Вино сделано до филлоксеры, на непривитых лозах. Сотбис ждал за каждый магнум не больше 50 000 долларов. Первый ушёл за 106 250, второй после почти четырёх минут торга между телефоном и интернетом поднялся до 200 000.

Что здесь сработало? Погреб, который почти сто лет никто не трогал, журнал с датой покупки и специалист, открывший бутылку до продажи.

У Аландских островов нашли затонувшую шхуну 1825–1830 годов, а в ней 168 бутылок шампанского. Часть бутылок оказалась от давно закрытого дома Жюглар, а Клико нашлось только накануне большой дегустации. Энолог Вдовы Клико Франсуа Отекёр назвал этот день лучшим в своей профессиональной жизни. Эсси Авеллан, магистр вина, пробовала оба вина и рассказала Decanter, что они оказались живыми и удивительно свежими. Знаток шампанского Ричард Юлин ждал за бутылку не меньше 50 000 евро.

На торгах дома Акер Меррал и Кондит в июне 2011 года покупатель из Сингапура заплатил 30 000 евро за Клико и 24 000 за Жюглар. Рекорд, хотя до прогноза Юлина он не дотянул.

Потом Вдова Клико проанализировала присланную бутылку и признала вино непригодным для питья, а министр культуры Аланда Тони Асумаа в 2018 году съездил во Францию выслушать вывод. Аландскому радио он сказал: «Да, это было шампанское, но не того качества, какого мы хотели, так что оно того не стоит». С тех пор оставшиеся бутылки считаются музейными предметами.

5 декабря 1985 года Кристис продал бутылку Лафита 1787 года с выгравированными инициалами Джефферсона. Купил её Кристофер Форбс, сын издателя Малкольма Форбса, за 157 500 долларов.

Продавал её немецкий музыкальный издатель Харди Роденшток. По его словам, он купил партию у человека, который нашёл её в замурованном парижском погребе, а где этот погреб, Роденшток так и не сказал. Бродбент отдал бутылку специалистам Кристис по стеклу и гравировке и решил, что косвенные признаки говорят за подлинность.

Американский миллиардер Билл Кох купил другие бутылки той же партии, заплатив около 500 000 долларов, и в 2005 году усомнился в их происхождении. Блейк Грей из Wine-Searcher считает, что Роденштока погубила громкая легенда: она привлекла скептиков из Монтичелло, дома Джефферсона. Вину Роденшток не признал, с Кохом договорился вне суда, и его ни разу не арестовали.

Джаспер Моррис, директор по Бургундии лондонских торговцев Берри Бразерс энд Радд, сказал Guardian: «Сегодня мы усомнились бы в происхождении такой находки с самого начала».

Перед продажей коллекции Лафита торговец Antique Wine Company объявил, что возраст стекла проверят учёные университетов Бордо и Манчестера, а вино возьмут на анализ иглой сквозь пробку.

В марте 2026 года Стив Хопкинс, помощник старшего гринкипера клуба Дэвихьюм-Парк под Манчестером, заметил провал у 13-й лунки. Думали, обвалился дренаж, а под землёй открылся кирпичный погреб усадьбы, снесённой в 1888 году. Хопкинс залез внутрь первым больше чем за сто лет. Десятки бутылок, выдутых вручную. Все пустые.

В Геленджике при сносе старого здания нашли погреб с бочками старше ста лет от винодельни земского деятеля Николая Карышева. Владелец участка отдал их музею, и бочки станут основой экспозиции о виноделии. Российской истории, где вино из найденного погреба ушло бы с торгов, я не нашёл.

На форуме r/wine человек рассказал, как отец вскрыл на стройке старый подвал, где на одной бутылке, возможно, стоял 1899 год. Первый совет был жёстким: считайте, что всё это ничего не стоит, и сфотографируйте каждую этикетку. Живыми, добавил тот же советчик, могут оказаться разве что сладкие вина вроде Сотерна или портвейна. Другой участник возразил, что обращаться с бутылками надо как с ценностью, чтобы не разбить столетний первый крю Бордо. Правы оба.

Келли Уайт в статье для сайта Дженсис Робинсон начинает с неудобной правды: большинство вин долгая выдержка не улучшает. Кислотность, пишет она, стоит за кажущимся бессмертием Шато д’Икем и немецких рислингов позднего сбора. Спирт защищает только с 15,5 % и выше, когда гибнут бактерии, превращающие вино в уксус, и крепленые вина живут долго именно из-за него. Лафит Глэмиса держался на танинах, которые граф не смог пить.

На том же форуме другой человек унаследовал от коллеги 45 бутылок и нашёл в поиске цены. Ему ответили, что без бумаг о владельцах и хранении такое вино берут спекулянты и охотники за этикетками, а коллекционеры проходят мимо.

Многое видно и без специалиста:

• Этикетка и пробка. Грей пишет, что старую подделку выдавал год на пробке, не совпавший с этикеткой. В описании магнума Лафита 1870 года у Кристис отмечено, что капсула надрезана и под ней видна пробка шато со штампом года.
• Капсула. Следы вина под ней или липкая капсула после подтёков обычно говорят о жаре или протечке.
• Пробка. Приподнятая, выдавленная наружу пробка говорит о нарушении температурного режима хранения.
• Цвет белого вина. Бурое или мутное белое тоже признак беды.
• Сам погреб. По Уайт, тепло ускоряет старение, а пересохшая пробка пускает кислород, тогда вино гибнет за считаные дни.
• Бумаги. Журнал погреба, чеки, письма; в Глэмисе дату покупки назвал журнал.

Если этикетка читается, капсула сухая, пробка на месте и вино знаменитого хозяйства, звать оценщика стоит. Столовое вино из тёплой кладовки, скорее всего, уже уксус, сколько бы ему ни было лет.