Чем вино домена отличается от вина негоцианта в Бургундии?

Саймон Дэвис и Аманда Бакстер из Fine & Rare собрали Кло де Вужо урожая 2008 года от 56 производителей. В список лучших у Дженсис Робинсон попали вина Друэна, Форе, Гриво и Кло Франтен. А рядом с ними оказался крошечный домен Леймари-Чечи, у которого всего полгектара на самом верху клоса. Эту землю в 1933 году купил бельгийский виноторговец, причём, по словам Робинсон, купил под настроение. Позже он приобрёл ещё два хозяйства в Помероле, и в его Кло де Вужо Робинсон нашла что-то помероловское: вино чуть развязное, зато плотное и щедрое.

Пятьдесят шесть производителей одного гран крю. И это ещё не все.

Если у вас стоит бутылка Кло де Вужо, Шамбертена или Монраше, имя крю на этикетке сообщает только, где вырос виноград. Кто его вырастил и кто разлил вино, написано мелким шрифтом ниже. Разберу, откуда взялась эта путаница и как её читать.

Цистерцианцы собрали этот виноградник и к 1336 году обнесли его стеной. Дальше шесть веков почти без перемен: монахи владели клосом, пока в 1790 году его не конфисковали, а потом он перешёл к парижским банкирам Равель. В 1818 году замок и виноградник купил Жюльен-Жюль Уврар, который годом позже приобрёл ещё и Романе-Конти. Позже клос купили шесть бургундских виноторговцев. Впервые за семьсот с лишним лет у клоса стало несколько хозяев.

Остальное сделал закон. Кэтлин Уилкокс напоминает в Wine-Searcher, что Кодекс Наполеона требует делить землю поровну между наследниками. Каждое поколение режет доли тоньше. Сегодня 50 гектаров Кло де Вужо поделены на сотню участков, которыми владеют больше 80 человек и компаний.

Крупнейшая доля у Шато де ла Тур: 5,48 гектара. Следом идёт Мео-Камюзе с 3,03 гектара. Многие из них, как пишет Робинсон, продают виноград негоциантам или соседям.

Семья Гро владеет землёй в Вон-Романе с XIX века. Как пишет Wine-Searcher, по законам о наследстве она разошлась на три отдельных домена: Анн, Мишеля и Бернара. Коллекционеру, который ищет определённый домен Гро в определённом году, порой приходится проводить огромную работу, чтобы убедиться в правильном происхождении бутылки.

RareWine Invest называет Анн Гро среди лучших производителей Кло де Вужо последних лет, наравне с Домен Леруа.

На форуме Wine Berserkers коллекционеры распутывают такие родословные. В одной ветке о семье Гро разговор быстро перешёл на Колэнов и Мореев, и один участник признался, что так и не разобрался в них.

Принято считать, что лучшие вина дают сухие верхние участки рядом с Мюзиньи и Эшезо, а самые слабые выходят с сырой нижней трети у дороги. Робинсон проверила это на той самой лондонской дегустации. Почти все её любимые вина пришли сверху, но не все: у Жозефа Друэна два участка, в середине и внизу, а Режис Форе и Гриво работают в нижней части. Нью-йоркский магазин Chambers Street Wines объясняет убедительность вин Форе его привычкой к необычно долгой мацерации, когда сок подолгу настаивается на кожице.

У Друэна нижний участок засажен рядами вдоль склона, с севера на юг, а верхний слишком узок для этого, и ряды там идут с востока на запад.

Внизу клоса стоят и громкие имена. Там есть доли у Румье и у Леруа, а Леруа RareWine Invest числит среди лучших производителей клоса.

Негоциантом в Бургундии называют того, кто делает вино из чужого винограда, чужого сусла или покупает готовое вино. Бенжамен Льюин пишет в Decanter, что больше половины бургундского вина делают негоцианты, и в среднем такой дом вдесятеро больше домена. Многие известные дома начинали как негоцианты и лишь потом купили виноградники.

Дом Бушар Пэр э Фис основан в 1731 году, а первые участки в Вольне купил в 1755-м. С тех пор он скупал землю, и Фредерик Вебер насчитывает больше 106 гектаров, от Кло де Вужо до Монраше. В этом списке 0,15 гектара Шамбертена и 0,45 гектара того самого Кло де Вужо.

При этом раньше покупной виноград давал Бушару больше 75 процентов работы. В сентябре 2022 года компания Франсуа Пино Artémis Domaines объединилась с группой Анрио, которой принадлежал Бушар, и курс сменился. По словам Вебера, в 2022 году на негоцию приходилось 15 процентов, а с 2024 года не остаётся ничего. Пепен объяснил это журналистке Саре Марш так: «Мы видим в Бушаре спящую красавицу». Покупные вина уходят по мере того, как истекают договоры с виноградарями, и в отдельных случаях, по словам Пепена, на это уйдёт до семи лет.

Заодно Artémis рассталась с шаблийским домом Вильям Февр. Семья Февр, продавая его в 1998 году Жозефу Анрио, оставила виноградники за собой, и такая схема новому хозяину не подошла. В январе 2024 года Вильям Февр купила DBR Lafite.

Один микро-негоциант начинал без своей земли. «Быть негоциантом значит иметь шанс сделать это вино, а какой у меня был бы шанс купить этот виноградник?» спросил он у Льюина. Гектар гран крю на Кот-д’Ор стоил тогда в среднем 4 миллиона евро. Сейсс из Дюжака добавляет, что молодому виноградарю ни один банк не даст денег на землю, а пару бочек купить можно.

Самая неожиданная история у Джейн Эйр. В 1998 году она работала парикмахером в Мельбурне и спросила клиентку, жену винного критика Джереми Оливера, где можно поработать на винодельне. Потом Эйр уехала в Бургундию и стала виноделом Домен Ньюман. С 2011 года она выпускает и собственные вина как микро-негоциант, деля погреб с Домиником Лафоном.

Один винодел основал своё хозяйство в Монтаньи-ле-Бон в 2010 году с несколькими бочками и, как он сам говорит, кучей мечтаний. И есть расчёт: если участок выставят на продажу, он будет первым в очереди.

Эльза и Седрик Эрхарт из Домен дю Шанселье строят хозяйство вовсе без наследства. В центре Бона они выкупили и восстановили погреб XVIII века, которым когда-то владел Никола Ролен, основатель богадельни Оспис де Бон.

Пятое поколение одного домена в Мёрсо покупает виноград по другой причине. Своих лучших участков хватает, а чужие берут, чтобы расширить охват домена. В годы, когда заморозки, град или засуха выбивают Мёрсо, этот виноград сохраняет домену и объём, и команду.

Оливье Бернштейн, выпустивший первый урожай в 2007 году, делит ремесло на три части: виноградник, винификацию и выдержку. Классический негоциант, по его словам, занят только последней.

Крайний случай описал Льюин у Мунира и Ротем Сауме из Люсьен Ле Муан. Их 112 бочек разошлись на 75 аппелласьонов, в среднем примерно по 40 ящиков каждого вина.

В апреле 2016 года заморозки выбили урожай на Монраше. Шесть владельцев, среди них Домен де ла Романе-Конти, Комт Лафон, Домен Лефлев, Ги Амио, Лами-Пийо и Домен Флёро, поняли, что отдельно им нечего разливать. Они сложили виноград в одно вино, и вышло две бочки, около 600 бутылок. Делал его негоциантский дом Лефлева: купил виноград, сбродил и разлил. Журнал Bourgogne Aujourd’hui сначала писал, что продавать такое вино домены не вправе и пустят его только на дегустации, а потом шестеро стали искать законный способ продать каждый свою долю. Так самые знаменитые домены Бургундии на один год сами стали поставщиками негоцианта.

Сейсс считает, что негоциант с доменом не сравнится, ведь лозы ему не подвластны. Льюин сравнил у Дюжака вино из Морей-Сен-Дени от домена и от негоциантской линии и услышал скорее разницу стиля: негоциантское мягче и фруктовее. Алекс Гамбал, начинавший в 1997 году с покупки полуготового вина, сказал прямо, что никогда не верил в превосходство домена: хороший фермер бывает плохим виноделом.

Одна семья часто держит на полке два имени. Сейсс делает вина Домен Дюжак, а рядом выпускает негоциантскую линию Дюжак Фис э Пэр. Николя Потель создал Домен де Бельн и Мезон Рош де Бельн, и вина мезона задуманы проще для питья. Аликс де Монтий хотелось белого, и в 2003 году рядом с красным Домен де Монтий появился негоциант Дё Монтий.

Оливье Лефлев сформулировал это жёстче: негоциант в Бургундии, по его мнению, не значит ничего.

В Москве это проверили вслепую. Simple Wine собрала больше 30 сомелье, среди них Михаил Волков из Winyl и Сергей Аксеновский из Maison Dellos, и поставила перед ними вина доменов и негоциантов. В красном сете первые места заняли вина Бушара: Вольне Премье Крю Тайпье 2014 года получил 8,1 балла из 10, и никто не заподозрил в нём крупного производителя.

Кло де Тар в Морей-Сен-Дени живёт по обратным правилам: 7,53 гектара гран крю одним куском. В 2017 году весь домен купила Artémis семьи Пино, и, по данным журналиста Лорана Готти, сделка превысила 250 миллионов евро. Для бургундского виноградника это рекорд.

Соседний Кло де Ламбре принадлежит LVMH. Директор Жак Деваж делает в новой винодельне 11 отдельных кюве из разных частей клоса и только потом собирает их в одно вино. Монополем Ламбре всё же не назовёшь: 0,04 гектара внутри держит Домен Топено-Мерм.

Кэтлин Уилкокс объясняет, откуда берутся такие сделки. Земля дороже 100 тысяч долларов облагается при наследовании налогом в 45 процентов, и семьи, которым нечем платить, продают хозяйства миллиардерам, корпорациям и страховщикам. Шапутье сказал ей коротко, что молодым фермерам такая земля уже не по карману.

Через год после Кло де Тара заговорили о Леруа. В ноябре 2018 года пошли слухи, что домен и дом Леруа уходят LVMH. Домен ответил: ни Мезон Леруа, ни Домен Леруа не продаются.

Формулы розлива разбирает Burgundy Report:

• Mis en bouteille au domaine пишут владельцы лоз, разлившие вино сами.
• Vinifié, élevé et mis en bouteille par Albert Bichot значит, что Бишо сделал вино, но владельцем земли себя не называет.
• Mis en bouteille par Maison Clavelier без других слов чаще всего означает купленную бочку готового вина.
• Monopole означает одного хозяина у всего участка; таких на Кот-д’Ор около 120.
• Номер партии обязателен с 1991 года, и ищут его на основной, задней или горлышковой этикетке.

Cлово Domaine разрешено писать только на вине из своего винограда, а Maison обычно стоит на вине из покупного. Две бутылки Кло де Вужо одного года могут разделять полгектара наверху, полоска у шоссе и строка о розливе.