Почему бутылку вина Romanée-Conti 1924 сняли с торгов?

В июне 2020 года на торги в Гонконге выставили лот 710. Это была бутылка Romanée-Conti 1924 года, её оценили в сумму от 20 000 до 28 000 долларов. За несколько дней до продажи бутылку назвали подделкой. Сделал это не аукционный дом, а посторонний человек. О подделке Romanée-Conti 1924 заговорили на форуме, когда дом ещё не ответил на письма. В тот же день лот убрали из онлайн-каталога.

Дом до сих пор не спорит с тем, откуда взялась бутылка, а её критик по-прежнему считает её подделкой. Заключения экспертизы никто не показал, поэтому историю стоит разобрать. Кое-что в ней можно проверить своими глазами. Многое другое выглядит убедительно, но проверить это нельзя.

Первым лот проверил посторонний человек. Это калифорнийский юрист Дон Корнуэлл, известный разбором дел о поддельном вине. 28 мая, 1 и 2 июня 2020 года он отправил аукционному дому Acker Merrall & Condit три письма. Он просил прислать снимки стекла, донца, капсулы и верха бутылки в высоком разрешении. Ещё он писал, что считает бутылку подделкой. Дом не ответил ни на одно письмо. 5 июня Корнуэлл выложил свой разбор в открытую ветку форума WineBerserkers.

Помогла именно публикация. Лот убрали из онлайн-каталога в тот же день, когда пост появился на форуме. При этом около пятидесяти других лотов того же продавца остались на торгах. Дом снял одну бутылку и не тронул остальную партию. Это первое, что стоит запомнить в этой истории.

В разборе было три претензии. Первая: на бутылке нет ни этикетки, ни другой маркировки. Вторая касается стекла. В 1920-х годах у DRC бутылки были гладкими. На фотографии из каталога стекло морщинистое и неровное. Третья касается сургуча. На спорной бутылке его слой толщиной около четверти дюйма, и состарили его искусственно. Снизу, где воск сняли, виден ярко-красный цвет. На подлинной бутылке 1929 года из того же хозяйства слой тонкий. Со временем он окислился и стал оранжево-бежевым.

Все три признака видны глазом, прибор для этого не нужен. Но без опыта по фото не отличишь настоящую бутылку от поддельной. О самом вине эти признаки ничего не говорят. Заключение о содержимом бутылки никто не опубликовал.

Лот 710 сняли до торгов, когда разбор уже висел на форуме. Председатель Acker Merrall & Condit Джон Капон подписал официальное заявление. В нём сказано, что дом не оспаривает происхождение бутылки, но решил, что разумнее всего снять её с продажи. Эндрю Бигби, глава азиатского офиса, подтвердил снятие. Он же рассказал, где владелец купил бутылку: на торгах Zachy’s в сентябре 2012 года.

Значит ли снятие лота, что вино поддельное? Нет. Многие новости здесь смешивают два разных утверждения. Снятие лота не доказывает ни подделку, ни подлинность. Издание Vino Joy News так прямо и написало. Снятие бутылки с торгов не доказывает подделку. Дом просто проявил осторожность и ответственность.

Есть ещё деталь из каталога того же аукциона. Там описан владелец, сдавший лоты, чьи полсотни лотов остались в продаже. Дом писал, что этот коллекционер всегда покупает на самых крупных торгах, где провенанс безупречен. Здесь слово «провенанс» говорит только о репутации покупателя. О документах на бутылку в нём ничего нет.

На бумаге происхождение бутылки выглядит солидно. Она якобы хранилась в погребе известного коллекционера Азиза Хана. Много лет назад её ввезла в США компания Collectors’ Cellar, которой владел Бипин Десаи. Но дом пишет об этом очень осторожно. Он пишет лишь, что, насколько ему известно, это так. Но такие слова не заменяют счёт, накладную или письмо из погреба, а вся цепочка начинается именно с них.

Теперь посмотрим на цифры. По базе Wine Market Journal с 1997 года продали всего две бутылки Romanée-Conti 1924 года. Одну из них продали на Zachy’s в Нью-Йорке 28 сентября 2012 года. Азиз Хан выступал продавцом на торгах Zachy’s в Нью-Йорке в сентябре 2013 и в октябре 2014 года. Этой бутылки там не было. Кто выставил лот 710, дом так и не сказал. В заявлении названы только люди, которые лот не сдавали.

За такими бутылками охотятся многие коллекционеры, поэтому особенно важно, откуда она взялась. Случай 2016 года показывает, насколько слабой бывает такая цепочка. Дом Baghera утверждал, что все вина DRC на женевских торгах пришли из одного швейцарского погреба. При этом продавцов было несколько. Корнуэлл называл несколько источников. Среди них был люксембургский винный фонд Nobles Crus, который рухнул и в 2014 году был ликвидирован. Годом раньше другой аукционный дом отказался брать эти же бутылки из-за их происхождения.

Самый наглядный пример ложного провенанса привела Морин Дауни, эксперт по подделкам. В каталоге 2005 года писали, что вино десятилетиями хранилось у продавца. Продавцу тогда было 28 лет. Чтобы заметить нестыковку, хватило бы сравнить даты.

Вся цепочка устроена просто: каждый шаг опирается на предыдущий. Погреб ссылается на аукцион, аукцион на ввоз, ввоз на чьи-то слова. Ни один шаг не говорит, что налито в бутылку. Провенанс рассказывает, кто и когда продавал бутылку. О вине он ничего не говорит.

Совладелец домена DRC Обер де Вилен говорит о подделках спокойно. По его словам, они есть, но их мало, и тревога вокруг них сильно преувеличена. Работу Корнуэлла он называет выдающейся. Но тут же замечает, что Корнуэллу не хватало деталей для окончательного вывода. Часть признаков ничего не решала.

Иначе смотрит производитель Лоран Понсо, который помогал следствию по делу Руди Курниавана. Он считает, что 80% бургундии урожаев до 1980 года на аукционах поддельные. Оба знают рынок изнутри, но их оценки несопоставимы. Поэтому слепо верить нельзя ни одному. Оба говорят о рынке в целом, о конкретной бутылке ни один из них не судил.

Репутация тоже ничего не доказывает. Корнуэлл действительно разоблачил Руди Курниавана, которого приговорили к 10 годам за подделку вина. Один аукционный дом продал вин Руди Курниавана более чем на 35 миллионов долларов, и часть из них суд признал подделками. Это серьёзные факты. Но к лоту 710 они не относятся, ведь там другая бутылка и другой год.

Полезнее разбирать сами вопросы. Проверить можно снимки бутылки, форму стекла, сургуч и бумаги о продаже: счета, каталоги, переписку. Имя прежнего владельца, репутация эксперта и молчание дома ничего не говорят о самой бутылке. Это доводы о людях. Ни одна сторона не показала публике ни снимков в высоком разрешении, ни заключения экспертизы. Поэтому спор так и не решён.

Иногда обе стороны работают аккуратно, но ясности всё равно нет. На женевских торгах 2016 года дом попросил домен DRC осмотреть каждую проданную бутылку. Домен провёл осмотр 24 мая и подтвердил экспертизу аукциона. Издание уточнило это у самого домена и получило подтверждение. И всё же шесть лотов DRC сняли до продажи. Даже их число в пересказах разное: Decanter писал о пяти или шести. Всего на тех торгах выставили 266 лотов DRC. Это 1 407 бутылок, магнумов и жеробоамов урожаев с 1952 по 2011 год. При таком объёме трудно ни разу не ошибиться.

Дауни добавляет, что серьёзные аукционные дома не перекладывают проверку на покупателя. Они изучают провенанс и осматривают вино тщательнее, чем большинство магазинов. Конкретный лот это не защищает, но даёт повод требовать у продавца документы и снимки.

Допустим, у вас есть бутылка без этикетки и маркировки или с сургучом, который выглядит новее вина. Тогда история лота 710 пригодится на практике. Разговор о такой бутылке стоит начинать с того, что о ней можно доказать, а о цене говорить потом.

Аукционный осмотр выглядит примерно так. Смотрят уровень налива: подходит ли он к возрасту вина и нет ли следов подтекания. Проверяют этикетку и капсулу. Смотрят, той ли эпохи стекло. Проверяют пробку: цела ли она и не нужно ли срезать капсулу, чтобы увидеть клеймо. Аукционный дом Hart Davis Hart описывает свою проверку именно этими пунктами. Он предупреждает, что молчание каталога о состоянии не означает хорошего состояния. Уровень налива там указывают всегда, каким бы ни был возраст вина.

Дауни считает, что подделку проще всего узнать по плохо напечатанной компьютерной этикетке. Ещё одну проблему она называет огромной. В старые подлинные бутылки доливают вино, а пустой тары на вторичном рынке хватает. Кое-что владелец может сверить сам, потому что домен нумерует свои бутылки и ящики. Можно обратиться и в сам домен. Де Вилен рассказывает, что люди приносят туда бутылки, которые считают поддельными. Почти всегда осмотр это подозрение снимает.

Некоторые надежды пусты с самого начала. Например, магнумов DRC 1945 года сделали всего три, и все купил один человек.